Парадокс в том, что добиться мирового господства Третий рейх и СССР вполне могли… Но только вместе. А вместе не получалось, потому что каждый хотел все и только для себя. И другому не доверял ни на грош.
В этих условиях война становилась почти неизбежностью. Глобальная неизбежность войны дополнялась множеством мелких взаимных уколов.
СССР захватил больше, чем ему «полагалось» по пакту Молотова — Риббентропа (то-то потребовалось три новых секретных протокола, уточняющих границы зон оккупации, — и все три в пользу СССР).
Наверное, вопрос был только в одном: когда именно и кто на кого нападет. И тут действительно возникает недоумение: почему Гитлер выбрал такое неудобное время для нападения? Если бы он напал после покорения Британии, все было бы понятно. А так до проведения операции «Морской лев» начало войны с СССР означало войну на два фронта. Нацисты и Вермахт очень боялись такой войны — по опыту Первой мировой. Почему же на это шли?
Во-первых, потому, что убедились: Британию не победить. По крайней мере пока.
Во-вторых, с Британией никак не удавалось заключить мир.
В-третьих, СССР не удалось использовать против Британии.
Победа над СССР становилась единственным способом одолеть Британию.
Четырехсторонний пакт, который не получился
Антикоминтерновский пакт был направлен против СССР. А вот подписание 27 сентября 1940 года Тройственного пакта и создания «Оси» Берлин — Рим — Токио не имело такой направленности. Хотя бы теоретически к такому пакту могла присоединиться любая страна, включая и СССР. Нацисты очень хотели бы видеть СССР стороной такого пакта.
15 октября Риббентроп от имени Гитлера просит советского вождя о встрече. Во время работы советской делегации в Берлине Гитлер долго говорит Молотову о развале Британской империи, о необходимости раздела ее наследства и предлагал СССР часть Ирана и Индию. Он также предложил СССР присоединиться к пакту Берлин— Рим — Токио.
Сталин же дал четкие инструкции:
1. Выяснить, как предлагает Гитлер делить мир по заключаемому пакту (в этих записях он назван Пактом трех).
2. Обозначить сферу интересов СССР (Финляндия, Болгария, Венгрия, Турция, Иран). СССР не может быть в стороне от принятия решений по Греции, Югославии, нейтралитету Швеции. Необходимо добыть почетный мир для Китая (с Чан Кайши).
3. Ничего не подписывать в Берлине. Чтобы Риббентроп приехал в Москву, и всем было бы ясно, кто тут главный.
25 ноября 1940 года Молотов пригласил посла Германии Шуленбурга и сообщил о готовности СССР заключить «пакт четырех» о политическом и экономическом сотрудничестве с поправками, в частности, секретных протоколов предлагалось сделать пять.
Текст был передан, однако ответа от Гитлера так и не последовало. Почему? Видимо, союзничек показался ему очень уж гордым да «захватчивым». Финляндия ладно, но ему теперь уже Венгрию и Болгарию подавай, союзников Третьего рейха! И Грецию с Югославией, и Иран, становящийся все более ценным союзником. И Турцию, традиционную «подругу» Германии, рейх не мог «сдать» союзников, не теряя лица.
Может быть, такого союзника лучше разгромить, чем уламывать, отступая там и здесь?
Невольно начинаешь думать: а может, и со стороны Сталина это была провокация? Выдвижение явно неприемлемых для Третьего рейха условий.
Кое-что о поставках
СССР регулярно нарушал режим поставок по пакту. Третий рейх остро нуждался в поставках сырья и продовольствия. Он зависел от СССР, а поставки зависели от того, доволен ли СССР поведением Третьего рейха. За неудовлетворительные поставки угля и военного снаряжения Сталин приостанавливал поставки сырья и продовольствия.
Из миллиона тонн зерна, обещанного Германии, было отправлено только 150 000 тонн. Микоян, министр внешней торговли, заявлял, что «фактически происходит не двухсторонний товарооборот, а односторонние поставки товаров Наркомвнешторгом Германии».
И обидно, и просто опасно.
Сталин же пошел еще дальше, в марте 1940 года предъявив Германии ультиматум. Он требовал заключения краткосрочного торгового соглашения об экспорте советского сырья на сумму 420–430 млн марок, которую «германская сторона будет компенсировать промышленными и военными поставками на эту же сумму». Эта преувеличенная уверенность, однако, немедленно испарилась после молниеносной германской кампании против Дании и Норвегии в начале мая. Советский ультиматум сменился объявлением о возобновлении поставок, сопровождавшимся выражением «надежды», что Германия будет «соблюдать свои обязательства». Тем не менее вывод о зависимости поставок сырья от доброй воли Сталина сыграл большую роль, когда Гитлер обдумывал операцию «Барбаросса».
Естественно, нацистам хотелось превратить СССР в такой же сателлит, какими стали Украина и Россия в 1918 году, после Брест-Литовского договора и до самой капитуляции Германской империи. С тех пор прошло всего 22 года. Солдату, который весело ехал по России в феврале — марте 1918 г., было порядка 40. Офицеру — 45–50. Не юноши, но люди в мужском «ахме», на высшей точке взлета жизненных сил.
Почему бы не вернуться к этому блаженному 1918 году?
17 февраля 1941 года Гитлер на Военном совете заявил, что, «если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду». И что «Россия должна быть разбита еще до того, как будет разбита Англия»[106].
Это может показаться обидным для национального сознания, но война с СССР планировалась в основном для того, чтобы обеспечить свои тылы, гарантировать поставки сырья и продовольствия и создать, наконец, необходимый кулак для высадки десанта в Британию. Потому что пока у рейха нет для этого десанта достаточного числа ни кораблей, ни самолетов.
С помощью России — могут появиться!
Кое-что о разведке
В Гуверовском институте Стенфордского университета в Калифорнии (США) хранится пакет из 232 особо секретных постановлений советского Политбюро по вопросам внешней политики за 1934–1936 гг. Немецкие агенты регулярно приобретали такие документы, получая их через 7–8 дней после их создания.
Эти постановления содержали информацию об указаниях Политбюро верхушке Наркоминдела и высшим государственным чиновникам.
11 февраля 1934 года Политбюро решило, что крупная европейская война поможет пролетариату захватить власть в крупнейших европейских центрах.
В постановлении от 1 мая 1935 года Политбюро полагало, что СССР примет участие в новых конфликтах в Европе и Азии ровно в той мере, «которая позволит ему оказаться решающим фактором в смысле превращения мировой войны в мировую революцию»[107].
19 августа 1939 года Сталин на Политбюро говорил, что если подписать пакт с Третьим рейхом, то рейх непременно нападет на Польшу. А тогда и вступление в войну Англии и Франции станет неизбежным. Советский же Союз может остаться в стороне от конфликта и выжидать в выгодном положении, пока придет его очередь.
Наивный вопрос: были ли известны эти документы высшему руководству Третьего рейха? Если да, то влияли ли они на принимаемые ими решения?
Полагаю, нет нужды отвечать на эти вопросы. Они и правда очень уж наивные.
Глава 2 Неукротимый оплот мировой революции
Но Дунька отвечала невежеством.
Салтыков-Щедрин М.Е.Советский «Барбаросса»
В СССР обычно говорили, что Советский Союз с 1939 года «начинает активно готовиться к вступлению в войну». В порядке подготовки увеличивается численность Красной Армии, промышленность переводится с шестидневной на семидневную неделю, рабочий день увеличивается на час, вводится закон об уголовной ответственности за опоздания и прогулы, отменяется право увольняться «по собственному желанию».
Но почему, собственно, «готовится»? СССР находится в состоянии войны с 17 сентября 1939 года. Он аннексировал три страны, делил Польшу, отгрызал куски от Румынии, провел «зимнюю войну» с Финляндией и начал с ней новую войну одновременно с нападением нацистов.
Все меры по укреплению тыла вполне можно объяснять не подготовкой, а естественными изменениями в законах и нравах воюющей страны.
Этим же объясняется запуск в серийное производство образцов новой военной техники: новейших самолетов, танков, реактивных минометов «катюша» и т. д.
Войска стягиваются к западным границам? Но ведь не только Гитлер не доверял Сталину, Сталин тоже не доверял Гитлеру. Он тоже готовился.
О плане «Барбаросса» мы знаем достаточно много. Документы о планах советского руководства к 22 июня 1941 года, приказы Наркомата обороны и Киевского военного округа в первые часы и дни войны не рассекречены и по сей день. Есть отдельные документы… Но они очень красноречивы.
