деревьев, и тогда придется идти по продуваемым всеми ветрами уступам.
Забравшись на очередную ступень, Кэлен в изнеможении плюхнулась на гладкий камень, чтобы отдышаться.
Пред ней тут же возникла Ниа:
— И что это ты тут делаешь?
— Может, сама попробуешь лезть по крутой тропе на таком сроке беременности? Посмотрела бы я на это.
Соррель, мерзкая ведьма, шедшая впереди, дала руку кряжистой ведьме и помогла ей подняться. Затем она встала на колени, глядя сверху вниз на Кэлен. У этой ведьмы были длинные острые ногти, и ее руки выглядели так, словно она регулярно окунала их в красный воск. Ее волосы были уложены в аккуратные ряды коротких шипов, кончики которых были покрыты тем же красным воском, или краской, или чем-то еще. Кэлен сомневалась, что это была кровь.
— Никто не разрешал тебе сидеть, — рыкнула Соррель на Кэлен.
Кэлен посмотрела на черные десны Соррель, обнажившиеся во время рыка. Ей хотелось вонзить нож в сердце этой женщины, но у нее забрали и нож, и мешок, чтобы она не додумалась пустить в ход оружие. Шота не хотела потерять ни одну из своих тринадцати ведьм, ведь тогда ковен распадется. Он давал Шоте силу, намного превосходившую ее собственную. Магия, которую та применила в зале под дворцом, продемонстрировала это. Как будто до этого Шота внушала недостаточно страха.
— Я вымотана, — сказала Кэлен, указав куда-то в сторону. — Посмотри, этот уступ довольно ровный. Он защищен от ветра камнем, на котором ты стоишь. Думаю, нам лучше остановиться на ночлег. Мы устали и все равно не сможем подниматься в горы в темноте. Я могу упасть и расколоть себе череп.
Ухмыляясь, Ниа положила руку на плечо Кэлен и развернула ее лицом к себе.
— Это решит все проблемы, не так ли? Мы сохранили тебе жизнь лишь потому, что того желает Шота.
Кэлен тут же охватило беспокойство за детей.
— Шота — главная ведьма. Лучше вам слушаться ее и беречь мою жизнь.
Кэлен сомневалась, что Шота и правда волнуется за ее жизнь, но этот блеф заставил Ниа задуматься.
Ниа раздвинула занавес волос, желая получше разглядеть Кэлен:
— Верно, но если ты неудачно упадешь и сломаешь несколько костей... Кто скажет, что в этом виноват кто-то, кроме твоих неуклюжих ног?
Глава 33
Шота пробилась через тесную группу ведьм, столпившихся на уступе над Кэлен. Последние несколько футов она перепрыгнула, приземлившись с неожиданной грацией. В ее глазах полыхал огонь.
Кэлен встала, сама не зная почему. Она ощутила некую необходимость встретиться с холодным гневом Шоты лицом к лицу. Она не была уверена, произошло это по ее собственной воле или по воле Шоты.
Кэлен помнила, как напугана она была, когда в первый раз пришла в Предел Агаден вместе с Ричардом. Бывали времена, когда ее страх перед этой женщиной угасал, но сейчас она снова вспомнила, как испугалась, когда Шота наслала на нее змей. Ведьма знала, как сильно Кэлен их боится. Если бы Ричард не остановил Шоту и не заставил убрать змей, они могли укусить Кэлен, и тогда она бы умерла. Но сейчас рядом не было Ричарда.
— Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — спросила Шота ровным тоном, внезапно став похожей на мать Кэлен.
От этой картины у Кэлен заныло сердце, но она не посмела показать, что это ее задело.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Шота.
Кэлен выделила имя ведьмы, давая той понять, что не собирается поддаваться эмоциям при виде того, кто лишь кажется ее матерью. Шота похитила ее заветные воспоминания, чтобы использовать их. Как бы сильно Кэлен ни любила свою мать, она не оценила того, что Шота столь хладнокровно использовала ее облик.
— Думаешь, я не заметила, что ты намеренно оставляешь следы или ломаешь ветки, чтобы Ричард пришел за тобой?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Кэлен заправила за ухо прядь волос. — Я просто иду. Или ты ожидаешь, что я буду идти, не оставляя на земле следов?
Шота, снова выглядевшая собой — причем, очень сердитой, — зажала подбородок Кэлен между двумя пальцами.
Сузив глаза, она наклонилась:
— Не води меня за нос. Я знаю, что ты делаешь. А еще я прекрасно понимаю, что ты пытаешься замедлить нас, чтобы Ричард мог догнать и «спасти» тебя.
Кэлен надела маску исповедницы, скрывшую эмоции.
— Почему ты боишься, что он выжил? — спросила она. — На него упал целый дворец.
— Боюсь? Едва ли я чего-то боюсь. — Шота отпустила подбородок Кэлен и устремила на нее пристальный взгляд, который держал не менее крепко. — Напротив, я проследила, чтобы на него обрушился дворец. Но ты глупо цепляешься за надежду, что он сумел выбраться. Я права?
Кэлен пожала плечами:
— Ты же знаешь Ричарда. Он часто выбирается из безвыходных ситуаций, а потом еще и удивляется, что кто-то за него волновался. На твоем месте я не была бы столь уверена, что через минуту он не окажется здесь.
— Ты так думаешь? — хитро улыбаясь, кивнула Шота. — Что ж, тебе следует знать: увидев, что дворец начинает рушиться, я повернулась и сотворила простенькое заклинание; его ноги приросли к полу ровно настолько, чтобы он не смог убежать вовремя. Только после этого я побежала в туннели вместе с тобой и моими леди. Ричард не заметил моего заклинания, а потому не смог выбраться. Пока он беспомощно стоял там, на него обрушились дворец и добрая часть горы.
Не желая доставлять Шоте удовольствие демонстрацией ужаса и ярости, которые клокотали внутри, Кэлен сохранила на лице маску исповедницы и не проронила ни слова.
— Как видишь, Мать-Исповедница, твой муж, с которым ты зачала двух монстров, теперь мертв, и его тело невозможно достать для торжественных похорон. Он погребен под моим дворцом, из-за моего заклинания. Вполне уместно, учитывая, что он пришел похоронить меня.
— В чем смысл?
— В том, что у тебя больше нет мужа; у нас больше нет лорда Рала; у близнецов больше нет отца; он не спасет тебя. Можешь не утруждать себя уловками.
Не в силах удерживать маску, Кэлен сглотнула:
— Не стоит так кичиться своей безнаказанностью. Если он не придет тебя убить, я сделаю это сама — слово Матери-Исповедницы.
Шота выпрямилась и скрестила на груди руки, глядя на нее сверху вниз и потешаясь.
— Разве? Что ж,
