на херы, те разорванные волком. Ну чо... Не стал я на них ругаться, что ослушались меня. Оно видать на помощь нам прибегли! Чо уж тут ругаться... Взял, да и яму рыть начал. Руками рыл. Выкопал! Большую, ровненькую! Да сперва, волчицу туда положил. Аккуратненько положил! Только вот смотрю, да понять не могу! Волчица-то мертвая, да израненная, однако ни крови, ни окоченения нету… И она будто такой, едва заметной пленкой покрытая. И не пленка даже, а такое… словно слюна застывшая. Посмотрел, почесал макушку. Ничо не понятно! И положил ее. Следом и щенков. Они тожить такие — будто помазанные чем-то. Волчок увидел, как щенят его хороним, подвывать начал, к яме рваться, да Степан его придержал. Серафима мне подмогла и второго принесла щеночка, волчонка. Тоже рядышком с мамкой положили. Да загребли землицей. Я туда еще валун плоский притащил и сверху накрыл. Чтобы гадость какая, не раскопала, да не тронула! Вот так. — Ну, — говорю. — брат мой серый! — волку-то. — Ты уж прости меня! Не успели мы... Знал бы, дык, поторопились...
Ничо, подошел ко мне волк. Ткнулся носом в ладонь. Погладил я его. Посидели мы еще возле могилки. Красивое место! Поляна внизу под скалой, травка зеленая, реченька водичку несет, деревца вокруг, да на ветерке кронами покачивают. Укромно, тихо. А я вот думаю. Есть у меня мысль-то! Обратился я к волку: — Это... Тут такое дело! Собираться нам надо. Ты уже дома... А нам — тоже домой надо. Предложение у меня к тебе имеется! Хочешь, тут оставайся, а хочешь — с нами давай! Только я тебе сразу говорю, что будет там, я не знаю! Может и твари там, и смерть правит! А мож и не случилось ничего. Дык, все равно — Люди там! И не все рады «вашему брату»... Да и таким, как мы со Степаном — тоже! Ну, мы-то ладно... А — ты? Волк... Боятся люди таких. А кого они боятся, — дык ненавидят сильно... Такие «люди» они. Я, тебя-то, в обиду не дам, зуб даю! Вот только не всегда я рядом буду... Такое дело. В общем, сам решай! Только знай, рад буду, что со мной поедешь! Друг ты мне. Вот так!
Постоял волк, посмотрел на могилку, где родные его... Глянул на Серафиму, да на Степана. Закивали те. Тоже хотят, чтобы с нами поехал! Да к машине и пошел. Решил стало быть. Ну и мы за ним следом потихонечку потопали. Морша впереди!
Глава 8. В шаге от смерти!
На окраине старой деревни, в тени раскидистых тополей, таилась заброшенная проселочная дорога. Испещренная трещинами и поросшая высокой травой, она напоминала старую тропу, забытую людьми. Некогда по ней сновали крестьянские телеги, а впоследствии — автолавки, привозящие товары жителям окрестных деревень. Но с наступлением новых времен и распадом некогда великой страны, угасла жизнь и на этой старой дороге.
Сейчас, нарушая тишину и благолепие этого забытого места, раздался рёв мотора. Вздымая пыль и выворачивая комья земли своими широкими колесами, по лесу шел Урал. Он петлял по лесным тропинкам, оставляя позади себя колеи, словно свежие шрамы на девственном ковре из зеленой, сочной травы и мягкой подушки подлеска, он проламывал себе путь, свозь заросли молодого сосняка и совсем еще юной акации, он проваливался в рытвины и канавы, тонул в небольших болотцах, но упрямо продолжал идти вперед!
Я вел машину и думал. Думал о том, как трудно терять близких людей... Мысли часто возвращаются к ним, даже если они уже ушли из этого мира. Вспоминаю их улыбки, голоса и моменты, которые провел рядом с ними. Но иногда мысли о ушедших не только теплые воспоминания, но и сопровождаются грустью и даже болью.
Мама... Иногда задаю себе вопрос: Почему она ушла так рано? Что за болезнь такая, проклятая?! Что я тогда мог сделать, чтобы предотвратить ее уход? Маленький был. Иногда я чувствую вину за то, что не сказал ей последнее «спасибо» или «прощай»! Все так быстро, обыденно, банально... Вот была мама, жила, старалась, что-то хотела, мечтала, меня растила, любила, бранила за всякое. Но все равно любила же! А тут раз, и нет ее... И ведь понимаю, что не могу я это контролировать! Не могу помешать...
Это напоминает мне о ценности каждого момента жизни! Это учит ценить настоящее и не откладывать на потом то, что можно сделать сейчас. Но самое главное, ее любовь и доброта всегда будут влиять на мою жизнь. Маму нельзя вернуть, но я могу сохранить ее в сердце и продолжать жить в ее память. Пусть мои мысли будут наполнены не только грустью, но и благодарностью за то, что она оставила след в моем сердце. Пусть ее светлая душа, всегда покоится в мире!
Волчок ткнул мордой мне в плечо. Видать почуял, что переживаю! Хороший зверь. Друг мне! Красота дикого волка, она такая. Не описать ее! Она скрыта в его глазах, полных дикой страсти и непокорности. В его шерсти, которая блестит на солнце, словно золото. В его мощной и грациозной фигуре, которая напоминает о его древней силе и мудрости. Каждое движение волка — это танец природы, в котором он выражает свою свободу и дикость. Но красота дикого волка не только в его внешности, она больше в характере его! Сильном, умном и предусмотрительном. Его нельзя укротить. С ним можно только подружиться. Вот и мы с ним дружим. Хоть и не долго мы с ним вместе, по сути считай три дня. Вот только за эти считанные дни, прошли мы с ним вместе больше, чем наверное многие люди и за всю жизнь не проходят! Погладил я волчка. Все хорошо будет! Вот так.
Вспомнил тут! Про собак тех вспомнил, что мужик на меня натравил, когда за работу платить отказался. Вычистил я ему двор, нужник почистил и сарай. А он вот так со мной! Отомстил я ему. Только на ноги поднялся. Приготовился. Видел, как «могольская» семья
