И вдруг стало очень светло. Словно вспыхнул огромный костер… Такой большой-пребольшой! Мы такой в конце зимы делали, а потом вокруг него хороводы водили… И этот костер… двигался, потому что свет становился все ярче…
— Вот тварь, — выдохнул Аниас.
— Инар, — прошептала Лин.
— Мы все умрем, — решила я заменить отсутствующую здесь Любаву.
И на меня даже никто не зашикал, а все почему — они с данным высказыванием были полностью согласны, потому как костер… горел на руке появившегося Инара! И в свете желтого пламени отчетливо были видны застывшие капельки воды и побелевшие лица магов.
— Мама, — в ужасе прошептала я.
— Не смотри, — неживым голосом отозвался Ташши и попытался развернуть меня спиной к происходящему.
У него это даже получилось, и, прижав мою голову к собственной груди, Ташши и свободное мое ухо рукой прикрыл. И я, зажмурив глаза, слышала стук его сердца… быстрый, тревожный, временами замирающий…
Потом раздался ужасающий треск! Я вздрогнула и попыталась вырваться, но некромант удержал. Мягко, бережно, но непреклонно, а его собственное сердце словно сошло с ума, набирая стремительный ритм. А потом закричала Лианна, и в нас с Ташши что-то ударилось. Он рванул за ней, невольно отпустив меня, и я все увидела!
Боевые маги валялись тряпичными куклами, главный едва стоял на ногах, и именно он противостоял чудовищу с красными глазами и оскаленной пастью, а эльф, закрыв глаза и широко расставив ноги, плел заклинание. Над его руками серебристо поблескивала готовая сорваться сеть.
Но в дело вмешалась Лианна!
— Инар! — раздался ее отчаянный вопль, и девушка, ударив Ташши, сумела вырваться из контура.
— Адептка Эльвейс, назад! — рявкнул главный.
Но он отвлекся. Пусть на долю секунды, но отвлекся, и ревущее пламя, что сдерживали его щиты, прорвалось внутрь. Некромант упал и мгновенно поднялся. Вместе с ним из земли поднялись трупы погибших здесь некогда животных. Чудище, чей облик лишь отдаленно напоминал Инара, смело все умертвия, и злой поток силы вновь атаковал главного. Я думала, что монстр убьет мужа Василены Владимировны, но министр уклонился и выставил щит, который преломил поток, второй щит некроманта отразил поток, напоминающий расплавленное золото, направив его в Инара. Обращенный выставил собственный щит и поглотил магию.
А эльф продолжал плести заклинание сети, явно пользуясь тем, что обращенный сосредоточил все свое внимание на главном. К сожалению… его тоже отвлекли.
— Инар! — Лин наплевала на приказ министра. — Инар!!!
И он откликнулся. Удар — и поток силы снес Лианну, как клочок бумаги. Ее крик во время полета и ее стон при падении были единственным показателем того, что девушка жива. Но это стало сигналом к действию для обращенного. Инар, рыча, рванул к девушке с такой скоростью, что я закричала от ужаса.
И все прекратилось…
Чудище застыло в полете. Потом медленно опустилось на землю и резко, с нечеловеческой скоростью, его голова повернулась в сторону защитного контура.
— Ярослава, — Ташши схватил меня за руку и оттащил в центр пентаграммы, — тебя же просили вести себя тихо. Глупенькая, ты для него источник незамутненной силы, понимаешь? А он после битвы голоден!
Я понимала, я все понимала, но я ж только ведьмочка, а мне было так страшно… сейчас стало страшнее. А чудище с лицом Инара медленно шло к контуру, медленно и как-то странно. Он подошел вплотную, напомнив этим мага-отступника, и… зарычал. Глухо, угрожающе, раздраженно.
— Мы в безопасности, — уверенно повторил Ташши.
А обращенный склонил голову к левому плечу, разглядывая защитные линии.
Но тут послышалось от главного:
— Танаэш, его нужно убрать от контура, иначе сеть не сработает!
Некромант молча передал меня Аниасу и вышел из пентаграммы. Я просто зажала рот обеими руками, когда Ташши засветился фиолетовым, готовясь атаковать обращенного… Я сдержала крик, когда некромант ударил. Я молчала и только всхлипывала, когда движением руки Инар отшвырнул его. Я даже плакала молча, когда рассвирепевший обращенный набросился на адепта… но когда Ташши упал на колени, а из его рта хлынула кровь, я не выдержала!
Увернувшись от руки Аниаса, я бросилась к некроманту, который сейчас был вне сферы интересов обращенного, так как в бой вновь вступил главный. И я бежала к Ташши, один раз упала, но тут же подскочила и побежала вновь. Добежала, опустилась на колени, одной рукой разрывая воротник его мантии, второй нащупывая бинт в кармане.
— Ташши, Ташинька… — шептали дрожащие губы, а руки производили все действия четко и уверенно.
Повреждения грудной клетки — усадить полулежа, влить экстракт пастушьей сумки, останавливающий кровотечение, дать обезболивающее и, сорвав перчатки, отдать свой ресурс, позволяя магу восстановиться.
— Давай, мой хороший, давай… ты сможешь… Ташинька… ну пожалуйста…
И магия заструилась под моими пальцами. Кровь остановилась, раны начали затягиваться, а Ташши открыл глаза. Улыбнулся мне окровавленными губами и вдруг напрягся.
Эта ситуация была мне до боли знакома. Но на сей раз ждать, пока меня схватят за волосы, я не стала и стремительно поднялась. Затем и вовсе развернулась лицом к кошмару.
— Не двигайся, — крикнул мне главный, — ты и Ташши закрыты щитами!
Я слышала его слова очень отчетливо, но не слушала. Я смотрела в глаза своей смерти и почему-то была уверена, что не умру. А глаза были красные и совершенно пустые, даже какие-то мертвые… но я обратилась к чудовищу.
— Ты не сможешь причинить мне вред, Инар, — уверенно сказала я, и «орель»… он проснулся.
И этот самый «орель» твердо верил в могучую силу слова, и я решила действовать.
Шаг — я вне зоны щита, и плевать на главного… ну не плевать, но лучше уж я сделаю хоть что-то, чем буду сидеть в центре контура и смотреть, как их всех тут убивают… А еще была вера, какая-то странная вера в силу моего слова.
— Инар, — тихо сказала я и обняла его искривленное яростью лицо, — слушай меня… слушай мой голос. Ты не можешь причинить мне вред… Ты слушаешь каждое мое слово! Слушай меня, иди тропой моих слов… Ни в небе, ни на земле, ни на воде, ни под водой, ни в преисподней, ни в облаках не будет тебе покоя, Инар Арканэ. Черной змеей в душу заползу, алой розой в сердце расцвету, острыми шипами разлука изранит, живой влагой встреча станет. Моим дыханием твое обратится, мои радости твоими будут, мое счастье важнее своего сделаешь! Слушай мой голос, Инар. И в самой темной ночи пламенем вечной свечи стану я для тебя, Инар, слушай меня. Ни в небе, ни на земле, ни на воде, ни под водой, ни в преисподней, ни в облаках не будет тебе покоя, Инар Арканэ. Моим дыханием твое обратится, мои радости твоими будут, мое счастье важнее своего сделаешь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
