Читаем без скачивания Смерть в ритме танго - Георгий Ланской

К ним подошла официантка. Ольга сделала заказ и вопросительно посмотрела на Кирилла. Тот поспешно произнес: «бутерброд и кофе». Официантка посмотрела на Кирилла с легким презрением и удалилась, почти сразу вернувшись с заказом. Кирилл и Ольга расплатились, и официантка отошла, оставив их вдвоем.

– А я, собственно, к вам шел, – произнес Кирилл, так проникновенно улыбаясь, что Ольга немедленно ощутила желание выболтать ему любую государственную тайну. Однако она постаралась умерить щенячий восторг и изобразила на лице легкое удивление.

– А чем я могу помочь?

Кирилл почти нежно посмотрел ей в глаза.

– Ольга, расскажите мне, пожалуйста, что вы знаете о Богдане Тихомирове и его сестре Милене.

«Он любит не меня, а мои миллионы!..»

Тоже мне кавалер, промелькнуло в мозгах Ольги. Она пожала плечами.

– О Богдане я знаю очень мало. О Милене немногим больше. Она очень закрытый человек и близко к себе никого не подпускает. Мы вроде как подружились в последнее время, но я все равно почти ничего о ней не знаю.

– Как она отреагировала на смерть брата?

– Ой, кошмар какой-то был. Нет, внешне она держалась, ни истерик, ни депрессии. Она как из железа была, а сама втихую плакала. Зайдешь к ней, бывало, а она слезы утирает. Или с утра придет, а глаза красные.

Ольга глубоко задумалась. Кирилл внимательно посмотрел на нее, сдвинув брови на переносице.

– А скандалов между ней и братом вы не наблюдали? – спросил он.

– Никогда. На моей памяти она вообще орала всего два раза. Один раз, когда Богдану девять дней было, она на этого… как его…

– Соловьева?

– Ага, на него накинулась. Вытолкала взашей. А второй раз чуть позже, она ругалась со своим хахалем, Игорем Черновым.

Кирилл вмиг ощутил то самое чувство, которое настигает охотничью собаку, почуявшую дичь.

– А по какому поводу они ругались?

– Не могу сказать, не слышала. Я уже уходила. Хотела зайти к ней и спросить, идет она домой или нет, нам в одну сторону. Подошла к дверям, слышу, она на Игоря кричит. Чего-то такое, типа: «Без тебя обойдусь, не лезь, куда не просят». Вроде того. Потом два дня злая ходила, как собака. Чашку о стену расколотила. Мне велела поискать частные детективные агентства в газетах и по рекомендациям.

– Вы не поинтересовались, зачем?

– Спросила. Она хмурилась, а потом говорит: «Убийцу искать буду. Ментам, – простите, – его в жизни не найти».

– И что? Она обратилась куда-нибудь?

– Вроде нет. Передумала как будто. Я спрашивала, а она мне: «Толку все равно не будет. Если Богдана маньяк убил, менты его быстрее найдут, а если не маньяк – то сыщики будут только «бабки» тянуть, а искать не станут».

– Богдан часто с вами общался?

– Нет, – протянула Ольга, – куда мне с крестьянским рылом в калашный ряд! Так, трепался, когда ждал съемок или за деньгами приходил.

– Вас не коробило, что он «голубой»?

– А чего такого? Парни модели через одного педики. У Богдана это в глаза не бросалось, он внимания на своей ориентации не акцентировал. Это ведь его дело, с кем спать. Нормальный парень со своими недостатками. А у кого их нет? Люди то всякие бывают. Мы с манекенщиками часто дело имеем, так парни ломаются еще больше, чем девчонки. То ему не так, это ему не так… Свет поставьте только слева, ой, с этой стороны меня не снимайте… А Богдан – рабочая лошадка. Дело не только в фактуре. Он очень работоспособный парень был. Без излишних понтов, как говорится. Вот Соловьев – тот тип неприятный. Смотрит вечно как на мусор, словно мы все люди второго сорта.

– А мне говорили, что Тихомиров тоже был весьма высокомерным, – не сдавался Кирилл.

– Да ну, – отмахнулась Ольга. – У них с Миленой это напускное, когда надо впечатление произвести. Вот как-то жена Чернова со скандалом заявилась, был цирк натуральный. Эта Ирина – настоящая стерва. Был бы Соловьев ее мужем, такая гремучая смесь получилась бы! Прискакала эта выдра крашенная, хотела с Миленой разобраться и в кабинет к ней прямиком. Я даже задержать ее не успела… А Милены не было. Богдан в кабинете сидел. Я потом чуть не описалась, когда увидела, как эта дура выскочила вся в ряске…

– В чем?

– В ряске. Ну, в водорослях. Богдан ее головой в аквариум обмакнул, когда та права качать начала… А почему вы спрашиваете про Милену?

У Кирилла для этого был повод. Наследство, про которое незадолго до смерти брата узнала Милена, и еще один малюсенький факт, узнанный накануне. Тихомирова вернулась из Египта не шестнадцатого, а пятнадцатого. Ее алиби летело псу под хвост. Но ответить на вопрос Ольги Кирилл не успел, да и не стал бы он этого делать.

В сумке Ольги ожил сотовый телефон. Она встрепенулась и вынула его, приложив к уху.

– Где тебя носит? – раздался в трубке недовольный голос начальника агентства. – Милена отбыла в неизвестном направлении, сказала, что все бумаги по «Паритету» у тебя, а тебя нет.

– Бегу, бегу, – засуетилась Ольга. – Через минуту буду. Еще что-нибудь надо?

На этот раз Кирилл не расслышал, что проорал начальник. Но, судя по густо покрасневшему лицу Ольги, ничего приятного она не услышала.

Дом был обшарпанным и тусклым. Не верилось, что здесь вообще могут жить люди. Облезлая хрущевка напоминала мрачное пристанище упырей, которые в темноте пьют кровь у жильцов. Во дворе стояли сломанные искривленные качели, на которых сидела ватага подростков, дующих из горла дешевый портвейн. Их взгляды, обращенные на Эдуарда, были злобными. При его появлении они нарочито громко стали материться и слишком часто сплевывать на землю сквозь зубы, дабы показать свою значимость в этом подлунном мире. Неуютно поежившись, Эдуард подошел к ним:

– Ребята, в какой квартире Лена Зудина живет?

– Полтинник, – произнес один из них, гадко улыбаясь. Эдуард сунул в карман руку и вынул сто рублей.

– Сдача будет? – улыбаясь, спросил он.

Купюра мгновенно исчезла в кармане давно немытого паренька.

– За стольник, дядя, мы тебя до квартиры проводим. Держи пузырь, к Ленке сейчас без него идти смысла нету. Скворец, проводи мужика!

Невероятно чумазый пацан, одетый в трико с вытянутыми коленками и полинялую майку с надписью «Нирвана» ходко потрусил к дому. Зажав в руке бутылку со странно выглядевшей жидкостью, Эдуард пошел за провожатым. В подъезде было темно, пахло кошачьей мочой и сивушным перегаром. Под ногами что-то противно хлюпало. К счастью, Лена жила на первом этаже, так что появилась слабая надежда не задохнуться. Однако надежда стала таять, словно лед на раскаленном асфальте. Дверь Зудиной была до ужаса замызганной и держалась на петлях исключительно на честном слове. Замки отсутствовали как таковые, звонок не работал. Пацан ткнул пальцем в дверь, зычно крикнул: «Ленка, к тебе пришли!» и испарился. Эдуард робко потянул дверь на себя и вошел в крохотную однокомнатную квартирку. Никаких признаков жизни в квартире не наблюдалось. Эдуард осторожно вошел внутрь и неуверенно позвал хозяйку. В комнате что-то зашевелилось. Спустя мгновение в дверях показалась фигура неопределенного пола и возраста в какой-то жуткой хламиде, накинутой на плечи.

– Тебе чего, дядя? – проскрипел хриплый потусторонний голос.

– Ты Лена? – спросил Эдуард.

– Ну, Лена, а ты что за хрен с горы? – вяло ответила фигура, глядя на прибывшего одним глазом из-под сети спутанных волос.

– Поговорить надо, – твердо сказал Эдуард. Девушка пожала плечами.

– Ну, говори. Выпить есть?

Эдуард протянул девушке бутылку. Она жадно выхватила ее у него из рук и сделала большой глоток прямо из горлышка, затем сморщилась и закашлялась.

– Когда-то я «Наполеон» пила, – усмехнулась она. – А теперь вот сивуху из горла… Да ты проходи, не стесняйся. О чем говорить-то будем?

Эдуард направился вслед за девушкой в комнату, но замер на пороге. На стене висел плакат, рекламирующий минеральную воду. На нем, обнявшись, сидела молодая парочка: красивая брюнетка с длинными волосами и Богдан.

– Говорить будем о нем, – хрипло произнес Эдуард. – Ты ведь его знала?

Девушка криво усмехнулась и села на старый продавленный диван.

– Знала? Это слабо сказано. А ты что, меня не узнал?

Эдуард покачал головой, затем снова взглянул на плакат. Между красавицей с рекламы и замызганным существом, сидящим рядом, было определенное сходство. Девушка снова усмехнулась.

– Да, приятель, это я. Вот какой я была, пока он меня не бросил. Бешенные бабки зарабатывала. Такое тело было, а сейчас… – девушка скинула покрывало, и Эдуард непроизвольно скривился, видя болезненную худобу, синяки и кровоподтеки на торчащих ребрах. – Что, не хочешь меня? А раньше все хотели.

– Ты ведь с Богданом жила раньше. У него были враги?

Девушка пожала плечами.

– У кого их нет. Менты меня тоже про это спрашивали. У Богдана была масса завистников в среде манекенщиков. Он молодой был, красивый, фотогеничный. Его охотно снимали для рекламы. Хорошо зарабатывал. Многие завидовали. Опять же любовники и любовницы, покинутые и брошенные им. У него нервы были, как сталь и сердце холодное. Он никого не любил, кроме сестры. Ты Милену знаешь?