Что-то разбудило ее, инстинкт самосохранения пробил ее усталость. Она замерла, слушая. Ее пальцы сжимали одеяло, и ее грудь быстро вздымалась и опадала. Холодный воздух комнаты проникал под воротник тонкого платья, но она не подвинула одеяло. Она напряженно ждала. Наготове.
Но на лестнице не было звуков шагов или шороха мантии по камню.
Ничего.
Она была дурой. Она знала это.
Но что было глупее: думать, что маг Сильвери хотел навредить ей, или считать, что он так не сделает?
«Разы. Два. Три…», — она начала отсчет, едва дыша. Когда она досчитала до двадцати, она продолжила. Когда она дошла до сотни, звука так и не было.
Она сглотнула, укуталась одеялом сильнее и повернулась на бок. Ее тело стало тяжелее, голову наполнил туман. Ее мышцы медленно расслабились, и она погрузилась в сон.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
20
Соран проснулся через несколько часов после рассвета, тело и душа болели от боя. Он ощущал жжение множества порезов, но это в основном было в его разуме, хотя несколько оказались слишком сильными для его разума и появились на его коже, на спине и руках. Капли сухой крови были на его простынях.
Он со стоном поднял холодную серебряную ладонь к лицу, потер щеки и потянул кожу вокруг глаз. Если бы у него был выбор, он остался бы в своей узкой кровати еще на двенадцать часов. Но единорог все еще был на острове. Он не мог тратить время.
Со стоном Соран выбрался из кровати и понял, что все еще был одет наполовину. Он не стал искать вечером рубаху, а тут же сел за стол и стал укреплять заклинание.
Он посмотрел на свой бледный торс в шрамах. Но рана на плече хотя бы стала шрамом. Ему повезло, что смертная девушка была там, и ей хватило ума вытащить кусок рога.
— Не повезло, — прорычал он, разминая руку и двигая плечом, разбивая онемение мышц. — Не повезло.
Если бы не ее действия, он был бы уже мертв. Смерть от яда единорога была бы полной боли, но лучше объятий Девы шипов. Он должен был принять свой конец, прекращение пыток. Но…
Соран склонил голову и через миг покачал головой, его борода волочилась по голой груди. Он мог спорить с собой, сколько хотел. Мог отрицать, пока солнце не сядет. Правда оставалась: его сердце сегодня было легче, чем вчера.
Мысль, что он спустится по длинной лестнице и увидит милое лицо, услышит бесконечную болтовню, была чистой радостью.
Он не заслужил этого.
Соран встал с рычанием. Он не хранил рубахи в башне, и его мантия осталась внизу, в крови после того, как ею затыкали рану. Ох, его тело в шрамах не потрясло девушку слишком сильно вчера. Он провел пальцами по спутанным волосам, нахмурился, поняв, что делал. Бесполезный жест. Он думал, что как-то сделает себя менее гадким для гостьи?
Какое ему было дело до того, что она о нем думала?
Снова рыча, он прошел к лестнице и не скрывал шаги, пока спускался. Он отчасти ожидал услышать шум готовки, пока приближался к отверстию в потолке. Но было тихо, и его сердце жутко сжалось. Она ушла? Она поднялась с первым светом и убежала, решив, что лучше рискнуть шеей на улицах в Вимборне?
Он сделал несколько шагов в спешке, посмотрел на нишу… и его сердце успокоилось.
Она была там. Спала на животе, ладонь лежала на полу, волосы спутались вокруг головы. Виверна свернулась на ее пояснице. Их нежный дуэт сопения был музыкой для его ушей.
Соран стоял пару мгновений, смотрел на странную парочку. А потом девушка громко фыркнула. И звук привел его в чувство.
Он тряхнул головой, отвел взгляд и спустился по лестнице, прошел к шкафу. Открыв дверцы, он схватил первую рубаху, которой коснулся, и натянул через голову. Его ладони боролись со шнурками, пока он делал вид, что не хотел оглядеться, убедиться, что девушка была еще там, что она ему не приснилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Как только он завязал шнурки, он опустился на корточки и полез вглубь шкафа в поисках книжки заклинаний. Странно. Книги не были в том порядке, в каком он оставил их вчера. Но он и не расставлял старые заклинания по порядку. Хотя мог поклясться, что книжка была в левой нише, а он нашел ее в центральной, под тремя книгами, которых он не помнил там.
Он нахмурился, вытащив книжку. Неужели…? Девушка была…?
— Эй!
Соран вздрогнул и вскочил на ноги, развернулся. С бурей чешуи и крыльев виверна выбралась из ниши. Вопя, существо прошло в центр комнаты, а потом подняло гребень и здоровое крыло, выпятило грудь, гремя языком на фигуру, выбравшуюся из-под одеяла.
— Эй! Противный монстр, ты меня пронзил! — девушка крутилась, вытягивая шею, пытаясь увидеть свою спину. Она провела ладонью по плечу, потянулась другой рукой за спину, и Соран заметил тонкое белое платье на ней, много открытой кожи шеи и груди. Он не успел моргнуть, она согнулась, ощупывая спину ладонями. — Я соскребу ножиком с твоей спины немного чешуи! Посмотрим, понравится ли тебе, да?
Виверна повернула голову и с мольбой взглянула на Сорана. Он открыл рот, пытаясь заговорить, выдавить слова из сжавшегося горла.
Он не смог даже загудеть, девушка села прямо с тихим:
— О! — и уставилась на него, вдруг поняв, что на нее смотрела не только виверна. Он увидел, как ее бледная кожа покраснела.
А потом она схватила одеяло и закрылась им спереди до горла. Она моргнула, хмурясь, и поняла, как ожидаемо смущалась, и ее румянец стал темнее. Она отпустила одеяло одной рукой, другой убрала волосы с лица и указала на виверну, рыча.
— Ваша гадкая ящерица напала на меня! Она прыгнула мне на спину и пыталась порвать когтями на кусочки!
— Это… нет, — Соран покачал головой, взглянул на виверну и повернулся к девушке. — Как я уже говорил, виверны защищают, они не злобные.
— А мне она кажется злобной! — девушка встала с пола, прижимая одеяло у груди. — Или когти, царапающие спину, это «доброе утро» в этих краях? Я новенькая, не знаю этого.
Соран открыл рот, закрыл его и моргнул. Что за странное чувство бурлило в его груди? Это…? Это же не мог быть смех?
Он подавил это, кашлянул и поднял ладонь.
— Уверен, все не так плохо, мисс Бек.
— Да? Как вам понравилось бы проснуться от разрывающих вас когтей?
Слова вылетели с бездумным раздражением и повисли в воздухе между ними. Как только они были произнесены, девушка будто пожалела об этом. Она посмотрела на его лицо в шрамах и грудь, где плохо завязанная рубаха не скрывала шрамы на коже. Ее румянец стал сильнее. Она опустила голову, и рыжие волосы упали ей на лоб.
Горло Сорана сжалось, но он сглотнул.
— Если позволите посмотреть, мисс Бек, — сказал он, стараясь звучать бодро, хотя не мог скрыть хриплость в тоне, — я скажу, получили ли вы серьезные раны.
Ее взгляд вспыхнул, и она отвела взгляд, а потом закатила глаза, изобразила уверенность, которой он не поверил, и вышла из ниши, повернулась и убрала волосы за плечо, показывая Сорану свою спину, скрытую только тонкой тканью ее нижнего платья. Низкий воротник не скрывал острые лопатки и изящные кости позвоночника.
Он шагнул ближе, едва понимая, что делал. Влечение к ней было сильнее, чем он ожидал. Жар, как звериный, пробежал по его венам, и потребовались все силы, которые еще у него были, чтобы не провести ладонью по ее талии, не притянуть ее спиной к своей груди, чтобы вдохнуть запах ее волос, ее шеи, ее плеча.
Она дрожала? Знала, что искушала этим его? Он сделал шаг, другой, пока не оказался достаточно близко, чтобы видеть, как волоски на ее шее сзади задевало его дыхание.
