Читаем без скачивания Дорога ветров - Диана Джонс

— Где это мы? — подозрительно спросил Йинен.

Дженро ему улыбнулся.

— Это Святые острова, малыш.

Хильди резко подняла голову. Ее мечтательное спокойствие исчезло, сменившись напряженностью и тошнотой. Она отошла за мачту и опустилась там на колени одна, нервно сцепив руки и зажав их коленями. Почему-то так ей было лучше. Йинен неуверенно посмотрел на Митта. Это был не Север! Митту по-прежнему необходимо было скрываться — и Йинену хотелось попросить у него прощения. Его удивило, что Митт не выглядит ни раздосадованным, ни испуганным.

Наверное, Митту и вправду следовало бы испытывать досаду и страх.

Но острова обворожили его, и он лишь улыбался и принюхивался. Над яхтой с криками летали птицы. Дженро гордо, но вежливо принялся называть Йинену острова, по мере того как они проплывали мимо них, а Рисс время от времени мягко советовал, куда направить яхту. Их голоса звучали для Митта как песня, которую он слышал когда-то давно и так и не сумел выучить ее слова.

— Это был Чиндерсей, а вот — Малый Шуль. А дальше будет Большой Шуль. А потом — Холлисей, и Йеддерсей, и Фарн...

— Сейчас направо, а потом сразу же налево...

— ...И Прест, и Престсей. А вон там Малый Тросс. А большой — это Оммерн.

— ...грот, но осторожно. У Тросса всегда дует порывистый ветер. И чуть-чуть так направо...

И «Дорога ветров» плавно скользила между высоких изумрудных холмов и мимо пологих склонов, а Митт все слушал и слушал, стараясь запомнить эту песню.

— Потом идут Оммерсей и Уиттес — и мы проходим мимо чудесного Святого острова, самого священного из всех. А потом вы увидите Диддерсей и Доэн и три острова Гантер...

То, что творилось в душе у Митта, было похоже на песню. Хотя это была не совсем песня. Может быть, его заворожил удивительный запах плодородной земли, доносившийся с островов, кто его знает... Однажды, много лет назад, ему пригрезилось это место. Он тогда отправился его искать! И в этом был как-то замешан Навис. Митт так обрадовался воспоминаниям, что он перебрался к Хильди и широко ей улыбнулся.

— Эй, я беру обратно все, что говорил об этом месте! Тебе здесь очень понравится!

И его немного ранило то, какой бледный и высокомерный взгляд бросила на него Хильди.

— Это, — заявила она, стискивая руки, — не Север.

— Ну и что? — отозвался Митт. — Думаю, я и сам попробую здесь остаться. Я был бы не прочь — совсем не прочь!

— ...теперь налево...

— ...а там Троссавер и рядом с ним — Латсей...

«Дорога ветров» скользнула между длинным высоким Троссавером и комковатым Латсеем и оказалась в бухте, окаймленной островами, где стояло на якоре множество больших кораблей. Один как раз поднимал паруса. Второй проплывал в широкий пролив напротив, словно возвращаясь с дозора, но большинство стояли. неподвижно, с убранными парусами. Среди стоящих на якоре кораблей Митт узнал «Пшеничный сноп». Конечно, он плыл быстрее, ловя ветер, который от «Дороги ветров» закрывали острова, однако он так сильно их опередил, что Митт стал подозревать, не провели ли Рисс и Дженро их вокруг всех Святых островов с ознакомительной прогулкой. Это Митта вполне устраивало, но он не понимал, зачем это понадобилось матросам.

Они подплыли к причалу в форме подковы, к которому было пришвартовано множество небольших судов. За ним располагался город с серыми и белыми домами, за которыми маячил высокий особняк правителя. Еще дальше шла земля, такая же зеленая и каменистая, как на прочих островах.

— А это Гард. Самый близкий к материку, — объяснил Дженро.

— А в гавани — наш флот, — гордо добавил Рисс.

Хильди постаралась вести себя непринужденно.

— Кораблей здесь больше, чем в Холанде, — сказала она.

Ей показалось, что она говорит так же снисходительно, как ее тетки: Йинен чуть заметно поморщился. Поэтому она рассердилась и замолчала.

Когда «Дорога ветров» подошла к причалу, Рисс и Дженро вдруг засуетились. Митт едва успел встать на ноги и предложить свою помощь, как паруса уже были убраны, швартовы брошены, и «Дорога ветров» мягко ткнулась в каменную кладку. Она стала к причалу, и ее долгий путь закончился. Митт с Йиненом посмотрели друг на друга — усталые, грустные и немного растерянные. Тем временем Рисс уже стоял на причале и разговаривал с несколькими крупными мужчинами с непроницаемыми лицами.

— Вы пойдете с ними? — спросил он, вернувшись к Митту и указывая на мужчин.— Они не с островов.

Они явно были не с островов. Они были тяжеловесными и темноволосыми, как многие мужчины в Холанде. Но поскольку они стояли шеренгой по всему причалу, Митт решил, что выбора нет.

— Наверное. Мы все?

— Да, пожалуйста, — ответил Рисс. — Мы еще с вами увидимся.

Они с Дженро пожали Митту руку, тепло улыбнулись и быстро удалились по пристани. Чувствуя себя брошенными, Митт, Йинен и Хильди тоже сошли на причал. Мужчины окружили их со всех сторон, чтобы увести с пристани. Это было довольно страшно, но в то же время очень глупо, потому что в течение минуты они трое идти не могли. Когда они делали шаг вперед, то земля либо почему-то отсутствовала, либо вздымалась и ударяла их раньше, чем они ожидали.

— Мы слишком долго были в море! — с трудом выдавил из себя Митт.— Вам придется подождать.

Рослые мужчины ждали, молча и нетерпеливо, Йинен тем временем налетел на Митта, а Хильди — на них обоих, и Йинен с Миттом начали громко хохотать, и даже Хильди невольно рассмеялась. Ни один из мужчин не улыбнулся — даже когда они наконец зашагали через город враскачку, словно старые моряки, и не переставая хихикать. Они не смогли толком рассмотреть город, хотя Митт заметил, что там среди домов почему-то оказались поля, на которых паслись коровы или было жнивье.

По дороге им то и дело попадались короткие столбы, доходившие примерно до пояса, с квадратными навершиями, на которые люди аккуратно укладывали цветы, фрукты и колосья. Но людей они почти не видели — было еще раннее утро.

Они дошли до особняка лорда, и их ввели в дом через маленькую дверь. Хильди немного успокоилась. Маленькая дверь означала, что они, наверное, пленники — а значит, никто не догадывается, кто она такая. Она была рада, потому что намеревалась быстро это исправить. Митт не был ни в чем уверен. Он просто не представлял себе, что происходит, и решил, что им остается только ждать, что будет дальше.

Они с трудом поднялись по пологой лестнице на залитую солнцем площадку. Там им пришлось ждать, пока один из мужчин ходил к двери и стучал в нее. А потом вдруг — бабах! — где-то прозвучал взрыв. Все окна задребезжали. Все трое вздрогнули, а Митт еще и покрылся холодным потом.

Он испугался почти так же сильно, как во время шторма. Однако рослый человек даже и ухом не повел, продолжая стучать в дверь. За ней раздался шум. Рослый открыл дверь.

— Они здесь. Ввести их?

— Если хочешь,— ответили изнутри.

Мужчина резко кивнул. Хильди, Йинен и Митт прошли через дверь в длинную солнечную комнату, где пахло едой и порохом: сочетание не менее странное, хотя и не такое приятное, как смешанный запах островов и моря. Запах еды шел от стола рядом с дверью. Рядом с ним сидел Ал — спиной к столу, пристроив ружье на спинку стула. Еще один стол стоял у стены в дальнем конце комнаты. На нем стоял ряд бутылок, а на бутылках были пристроены чашки. Одна бутылка была расколота. Ал выстрелил снова, как только закрылась дверь. Звук был оглушительный. Чашка подпрыгнула и разбилась, что вызвало бурный хохот.

— Теперь я с этим ружьем освоился, Литар, — сказал Ал.

— Давно пора,— заявил Бенс, капитан «Пшеничного снопа»: он сидел на стуле у окна и ел яблоко.

Третий из тех, кто был в комнате, воскликнул:

— Ох, Ал! Я так давно не видел, как ты это делаешь!

Одежда на Литаре была почти такая же богатая, как на Харчаде, но выглядел он в ней далеко не так хорошо. У него оказалась светлая всклокоченная шевелюра над смуглым лицом жителя Святых островов и длинный-предлинный подбородок.

Похоже, он был неплохо сложен, но сидел, странно ссутулившись, так что его костюм весь шел складками. Когда он посмотрел на Йинена, Хильди и Митта, те не могли понять, сколько же ему лет, потому что лицо у него было странно морщинистым, одновременно и старым и юным. Хильди решила, что это похоже на то, как выглядит Митт, и посмотрела на него, чтобы сравнить этих двоих. Но Митт был подростком, худым из-за плохого питания, тогда как...

Хильди испытала ужасное потрясение, запоздало увидев, что Литар почти идиот. Ей вдруг показалось, что все ее будущее — и все ее прошлое тоже — куда-то исчезло, и она, маленькая девочка с нечесаными волосами, оказалась одна в солнечной комнате, полной порохового дыма. Хильди прежде и не осознавала, сколько надежд у нее было связано с Литаром и Святыми островами. И все они оказались тщетными.

Митт сразу почувствовал это. Увидев Литара, он посмотрел на Хильди — и понял: с девочкой сейчас происходило то, что с ним самим произошло в Холанде. Только он себе в этом не признался. Все, что он считал Миттом — бесстрашным пареньком, вольной птахой, трезвомыслящим борцом за свободу,— развалилось там на куски, точно так же, как это делал Канден в его снах или Старина Аммет в гавани. Осталось только то, что было настоящим. И это напугало его до смерти. Митт решил, что его лицо должно сейчас быть таким же бледно-восковым, как и у Хильди. «Надеюсь, что им обоим хватит ума не говорить, кто они такие, — подумал он. — Нам надо бы побыстрее отправляться на Север».