В-третьих (и это самый убедительный аргумент), я всегда была противницей скоропалительных решений. Я считала, что нельзя отдаваться на волю эмоций. Необходимо все обдумать, взвесить и уже потом что-то решать.
Мы обменялись телефонами и электронными адресами, он проводил меня до вокзала, и мы еще долго стояли на ветру, обнявшись, и нам умилялись проходившие мимо туристы.
– Нет, – глухо сказала я, – я не хочу возвращаться сейчас. Я все же надеюсь, что это… ненастоящее.
– Почему? – удивилась Настасья. – Разве каждая девушка не мечтает встретить свою любовь? А вдруг…
– Только такая глупая блондинка, как ты, – перебила я, – я никогда не верила в любовь и сейчас, когда мне почти тридцать, не собираюсь менять своих убеждений. Любовь – это неудобно. Любовь порабощает. Я видела это своими глазами сотни раз. Я видела, как уверенные в себе, независимые женщины становятся слабыми мямлями. Потому что любовь обезоруживает и выбивает почву из-под ног. Сегодня вы воркуете, как два чокнутых голубка, а завтра он запрещает тебе носить короткие юбки. Мне этого не надо, – в волнении я поднялась со своего места, провожаемая удивленными взглядами культурных путешественников. Видимо, в шотландских электричках было не принято расхаживать вдоль прохода. Но унять меня было невозможно. – В современном мире любовь не имеет никакого смысла. Она мешает насладиться приоритетами, которые дает молодость, необузданными сексуальными свиданиями. Она запирает в четырех стенах, истончает нервную систему, лишает воли.
Настасья хлопала глазами.
– Это все?
– Нет, – опустошенная, я рухнула на свое место, – а еще… я его люблю. И это катастрофа, понимаешь?!
* * *
Помимо леденящих душу воспоминаний о сексуально озабоченном привидении (Настасья) и романтичной влюбленности (я), мы обе привезли из Шотландии запущенный синусит. К концу этого своеобразного путешествия наш насморк принял такие масштабы, что мы были вынуждены носить при себе по десять упаковок бумажных носовых платков.
– На кого мы похожи? – грустно сказала Настасья, когда мы на электричке возвращались в Лондон.
– Если посмотреть в наши красные глаза, то на кроликов, – философски рассудила я, – ну а если взять в расчет распухшие носы, то на клоунов. Двух усталых клоунов, которые забыли снять грим.
– Ну да, а если заглянуть в наши мозги, то на дур, – с грустным смешком сказала она, – двух круглых дур, которые поперлись в холодные горы вместо того, чтобы наслаждаться жизнью и деньгами где-нибудь в Каннах.
– Ненавижу холод, – согласилась я, плотнее закутываясь в куртку на меху. Судя по всему, у меня поднялась температура, потому что меня бил озноб, а на лбу выступила испарина. Не знаю, что было причиной – ночь в стылом замке или нервные переживания.
– Я тоже. Так куда мы двинем дальше? Может быть, еще пару дней шопинга в Лондоне? – с надеждой спросила Настасья. – Если ты, конечно, не передумаешь и не захочешь вернуться…
– О возвращении ни слова, – мрачно отрезала я, – знаешь что, мне необходимо, во-первых, согреться, а во-вторых, отвлечься. Доказать себе самой, что никакой влюбленности не было и нет. Мы едем на море!
– Прямо сейчас? – нахмурилась Настя. – Мы же договаривались, что в конце нашего кругосветного путешествия отправимся куда-нибудь на юг Европы и промотаем остаток денег. Или… – в ее глазах мелькнул ужас, – или ты хочешь сказать, что путешествие закончено?!
Я сочувственно на нее посмотрела. То ли насморк размягчает мозги, то ли в анекдотах про блондинок есть некое рациональное зерно.
– Настя, мы же с тобой не стадо безвольных туристов, которыми командует гид, так?
– Так, – машинально подтвердила моя подруга.
– Значит, мы сами можем решить, куда нам поехать сначала, а куда отправиться позже… Я вот что тебе предлагаю, – я понизила голос, и Настасья придвинулась ближе, хотя среди других пассажиров электрички Эдинбург-Лондон едва ли нашелся бы еще хоть кто-то, понимающий русский язык, – в Ниццу и на Сардинию махнем позже. А сейчас мы вполне можем позволить себе… так сказать, бюджетное путешествие.
– В Крым? – В красных воспаленных глазах Настасьи появился заинтересованный огонек.
– В Турцию, – сказала я, – во-первых, море там чистое, климат шикарный, кормят на убой. Во-вторых, стоит это все совсем недорого. В-третьих, мы можем заодно завести расслабляющий курортный роман. Говорят, турки очень сексуальные.
Настасья обреченно вздохнула и уставилась в окно. Чтобы привлечь ее внимание, мне пришлось щелкнуть пальцем перед ее покрасневшим от простуды носом.
– У одной моей приятельницы был роман с турком, – сказала я, чтобы закрепить победу, – и она такие чудеса рассказывала. Он в постели вытворял такое, что она потом месяц не могла ходить.
– Мира, да что ты говоришь такое? – Она наивно распахнула глаза. – Тебе-то что до турецких прелестей?
– Это поможет мне отвлечься, ясно? К тому же… – слабое место подруги я оставила на потом, – там еще восточные базары есть! Представь себе, сколько ненужного барахла ты сможешь накупить! И стоит все сущие копейки.
Глаза Настасьи заблестели.
– Знаешь, а я давно мечтала о домашних тапочках с закругленными носами, – задумчиво сказала она, – и еще мы могли бы привезти всем экзотические пряности в качестве сувениров, да?… Кстати, а я тебе не говорила, что давно мечтаю записаться на уроки танца живота? А в Турции я могла бы купить костюм, и совсем недорого!
– Совершенно верно. А еще там дешевая кожа. Одна моя приятельница привезла оттуда красное кожаное пальто, а потом в одном журнале мы увидели, что такое же есть у Кайли Миноуг. Самое главное: ты ни за что не догадаешься, сколько оно стоило!
– Сколько? – прошептала Настя.
– Четыреста долларов, – торжественно объявила я.
Если честно, про подругу, купившую пальто, я ввернула для красного словца. Но риска не было никакого: все равно у Настасьи не было возможности меня разоблачить.
– Едем в Турцию! – Настасью не надо было уговаривать долго.
И вот спустя двадцать четыре часа после вышеописанного диалога мы уже сходили с трапа самолета, доставившего нас в Кемер. Вопрос с багажом мы решили творчески – теплые вещи были посылкой отправлены на адрес моей московской квартиры. Настасья утверждала, что мы должны заняться основательным пополнением летнего гардероба в Лондоне, но мне удалось ее убедить, что в Кемере нам вряд ли потребуется что-нибудь, кроме купальников, босоножек, шорт и парочки нарядных сарафанов. Так что на этот раз мы путешествовали почти налегке. Правда, для меня до сих пор остается загадкой, откуда в чемодане моей компаньонки обнаружилась почти вся летняя коллекция из магазина «Джигсо», ведь она залетела туда всего на пару минут, чтобы купить парео. Но такая уж Настасья – если речь заходит о платьях, то она превращается в зомбированного идеального потребителя, готового расстаться с последним рублем ради обновки в хрустящем фирменном пакете. У нее классическая фигурка манекенщицы, которую сложно изуродовать неверным фасоном, так что часто она покупает одежду вообще без примерки. В конце концов, я решила, что ее болезненное пристрастие к шмоткам мне даже на руку – я ведь всегда могу одолжить у нее свежую блузку, чистую футболку или супер-пупер платье. Так что с тех пор, как в моей жизни появилась Настасья, я тоже выгляжу по светским меркам пристойно, не тратя при этом ни единого рубля.
