Читаем без скачивания Семь звезд во мраке Ирнеин - Вера Чиркова

Потом я вспомнил упоминание Гейда про продолжительность действия кармана. Пятьдесят или сто лет, хвастался он. У нас появилась цель, ждать. Но чтобы ждать, нужно было устраивать жизнь, искать питание, дрова, одежду. А нас было всего чуть больше шести тысяч.

И мы ждали пятьдесят лет, потом еще пятьдесят. Потом начали сверять ход времени, и получилось, что ждать нужно больше. Здешние сутки меньше наших, а годы короче. Мы живем намного дольше, чем люди, поэтому не волновались, что, выйдя из кармана, наши люди застанут только опустевшую крепость. За эти сто лет мои воины, заходившие за перевал, привели сюда несколько десятков женщин и образовали с ними семьи. Я был не против, но приказал воинам обязательно предупреждать женщин, что обратно они никогда не вернутся. Мы поставили посты везде, где к нам могли проникнуть чужие, и завалили все тропы, чтобы никто не знал о нашем существовании. Но однажды случай перевернул нашу замкнутую жизнь. Одна из женщин, жившая с мужем в крепости, случайно попала ко входу в карман и шагнула туда. Воины, бросившиеся за ней, были в ужасе, но её вдруг выкинуло обратно. И вместе с ней одного из тех, кто ушел в карман сто лет назад. Мы решили, время настало, и побежали ко входу. Но тьма была неизменна. Несколько воинов попросили позволить им войти в карман, надеясь тоже вывести оттуда кого-нибудь. Я разрешил. И с тех пор их не видел. Тогда кто-то предложил еще раз пустить ту женщину. Её муж был против, но она согласилась сама. И за два раза вывела оттуда еще двух человек. Одним из них оказался Шимирл. После четвертого раза она вернулась с пустыми руками и больше идти не согласилась. Но у нас уже была хоть слабая, но надежда. Вот с тех пор мы и начали возить к себе наёмниц, и тем из них, кто выведет из мрака наших людей, исполняем желания.

Дисси только чуть скривила в усмешке губы, заметив, как ловко Айтерис обошел в своем рассказе все тайны, которых не хотел раскрывать. Ну еще бы, успел научиться за столько-то лет!

– Мы пришли сюда объявить наше решение. Мы готовы выполнить желания знахарки Дисси и магини Астры, – официально объявил Дьерджес, давая понять, что объяснений больше не будет. – Астра может высказать три желания, знахарке Дисси за исключительные заслуги предоставлено право требовать столько, сколько она пожелает.

Варена тихонько охнула, Улидат лишь загадочно улыбнулась. Инлины выжидающе смотрели на знахарку, задумчиво разглядывавшую узоры на полу.

– Дисси, – не выдержал Ольвагис, – чего ты хочешь?

– Для начала спросить кое о чем командира, потом Шимирла, – так же задумчиво произнесла она.

– Меня? – поразился маг.

– Ну, ведь Шимирлом зовут именно тебя? – насмешливо хмыкнула Дисси.

– И о чем ты хочешь спросить меня, Дисси? – вернувшись на свой стул, усталым голосом суховато спросил Айтерис.

– Почему воины, которых мы сегодня выводили из мрака, сразу бросаются драться, я уже поняла, – спокойно, кивая самой себе, сообщила знахарка. – Меня интересует, сколько?

– Чего сколько?! – подозревая ловушку, осторожно переспросил Первый.

– Сколько ваших людей ушло туда, отчаявшись ждать и решив, что это путь на родину? – с упреком посмотрев ему в глаза, пояснила Дисси. – И можешь не говорить, когда это было, я и сама примерно знаю.

Глава 13

Ну вот знал он, что догадлива эта знахарка, потому и решил: лучше рассказать самому, чем ждать, пока она до всего докопается. Чтобы не накопала лишнего. Вот всё и рассказал. Ну… почти всё. Всё он теперь никому не доверяет, после того страшного урока. Когда они жили в родном мире свободно и открыто, храня от посторонних лишь один секрет. Да и тот, как оказалось, не до конца. Но теперь он такой ошибки не допустит. Хотя история, которой она заинтересовалась теперь, пусть и горькая страница их жизни, но особой тайной не является.

– Айтерис, – поглядев пару мгновений на его задумчивое лицо, Дисси вздохнула: думают они все же не так быстро, как дерутся, – я ведь не из простого любопытства спрашиваю. И никто меня сюда не присылал, как Дьерджес все время подозревал. Если бы не радость… в глазах твоего среднего сына… и тех воинов, которые детей уносили… уж это я успела разглядеть, пока не уснула… Так вот, если бы не это, я бы в тот мрак больше ни за какие желанья не пошла. Но теперь пойду. А прежде, чем идти… хочу кое-что выяснить. Если не хочешь говорить при всех, можно, конечно, уйти в другую комнату… Нет, постой, сейчас меня не перебивай! Я еще хочу сказать. Так вот… можно уйти, но не нужно. Я девочек за эти дни хорошо узнала, они не из тех, кто может предать. И не нужно так поглядывать на Астру, даже если бы мы её не усыпили, она бы нас все равно не предала. Видно было, по тому, как она мучилась, насколько противно ей было твое предложение. Поверь моему опыту, продажные в душе люди муками совести не страдают. Вот потому и хочу, чтобы все девочки сейчас услышали твой ответ.

Астра напрягшаяся было, заслышав про свое усыпление, гордо подняла носик после заверения подруги, что она даже близко не похожа на предателя!

– Они договаривались тайно, – мрачно пробурчал Первый. – Мы не знали до последнего момента. Сигнал подал один из командиров, когда они уже связали часового и мчались туда с твердым намерением прыгнуть во тьму. Мы пытались объяснить, задержать силой… не вышло. Они дрались так отчаянно, словно мы – тголы. Когда утром пересчитали оставшихся… ушло почти полторы тысячи.

Он очень не любил вспоминать это черное утро летнего дня. Когда стало ясно, что, кроме шести воинов и трех наёмниц, привезенные последним обозом женщины больше ничего не смогут достать из тьмы пространственного кармана. Позже командир не раз вспоминал, как странно, словно извиняясь, посмотрел на него тогда верный помощник Улийрас. Тогда Айтер еще не догадывался, что именно Улир тайно готовил этот прорыв. Это потом он нашел у себя на столе прощальное письмо от человека, которого считал другом и которому безоговорочно доверял. Помощник писал, что устал ждать, и если ему суждено умереть, то он предпочитает это сделать на родине, с мечом в руках. Воином он был отличным и человеком надежным, а вот поверить, будто во мраке непонятного кармана триста лет сидят женщины и дети, никак не мог. Не укладывалось это в его голове. Он считал, что подвал и все, кто в нем, остались в родном мире и между ними до сих пор существует незримая связь. Иначе, почему за столько лет наёмницы не достали из тьмы ни одной женщины или ребенка? С тех пор прошло двести лет, и хотя вход теперь каждый раз закрывает заклинанием Шимирл, а у дверей стоят на карауле только самые верные воины, сторонников теории Улийраса прибавляется с каждым годом. И с каждым годом ему самому все труднее гнать от себя разъедающие душу сомнения. Вот потому они и дали сегодня Дисси неограниченный выбор желаний, за возрождение в сердцах его воинов слабнущей веры в то, в чем он и сам до этого дня не был убеждён до конца.

– Понятно. – Дисси хмурилась, что-то решая про себя, и инлины терпеливо ждали, начиная догадываться, что вопросы знахарка задавала вовсе не зря.

Девушки тоже молчали, потрясенные необычной и страшной историей своих нанимателей. И многое, о чем они уже знали и догадывались раньше, теперь предстало перед ними в совершенно ином свете. Ведь каких только предположений не ходило о том, что заставляют делать увозимых в Изагор женщин за заветное желание! От банального блуда с хозяевами до приношений крови в подарок горному духу за помощь в поиске необыкновенно чистых и крупных сапфиров! А правда оказалась совершенно неожиданной и ошеломляющей.

Потому и хмурила бровки Лародель, прижав пальчики к губам, распахнула зеленые глаза Варена, решительно стиснула руку на воображаемой рукояти Ким. И ловкие пальчики Бини, забыв про неласковый нрав хозяйки, словно случайно скользнули по черноволосой голове Сема, который, игнорируя всякие стулья, устроился на полу у её кресла, положив голову на подлокотник с таким расчетом, чтобы можно было искоса рассматривать тонкий профиль в облаке легких пепельных волос. Парень от счастья даже дыхание затаил, боясь спугнуть бродящую по упругим, тяжелым черным прядям ручку. Ведь все, о чем он мечтал, устраиваясь на полу, это как можно дольше побыть рядом с той, без которой даже не мыслил своей дальнейшей жизни. Хоть и шел в этом наперекор всем обычаям и правилам своего народа, но по-другому уже не мог, да и не хотел.

– Шимирл, – пристально и почему-то с жалостью взглянув на настороженно ожидавшего её вопроса мага, спросила наконец Дисси. – Ты столько лет изучаешь этот… карман… и отправляешь в него женщин… скажи мне, он может перестать работать в один… день?

Знахарка хотела сказать – миг, да испугалась, что они всё поймут раньше времени и запаникуют. Хоть и была она несведуща в магии, и про свои небольшие способности узнала лишь несколько дней назад… но рассказов и легенд про дела магов слышала неисчислимое множество. Сколько раз приходилось коротать ночи и дни у постели больных и раненых, останавливающихся в их расположенной у главного тракта деревне! И, чтобы отвлечь страждущих от их недугов, знахарка задавала вопросы про магов. Их редкие, но яркие удачи и не менее громкие, но более частые провалы обычно обсуждались народом очень горячо. А потом, готовя снадобья и собирая травы, Дисси неотступно обдумывала услышанное, сортировала, отбрасывала наносное, и была рада каждой верной догадке как находке серебрушки.