Кстати, в «Номоканоне» (это один из сборников церковных законов Патриарха Фотия), говорится, что от рук пастыря, грешащего смертными грехами, не должно принимать Таинства. Но если священник канонически не запрещен Церковью в служении и совершает Таинства, то они действительны. Святитель Иоанн Златоуст говорит, что кем бы пастырь ни был, если он не под запретом, если епископ дозволяет ему священнодействовать, то Таинства совершаются. А если мы будем осуждать такого человека, то, принимая от него Таинства, будем постоянно погрешать. Тогда лучше пойти в другой храм.
Это совет, и канон об этом нам свидетельствует. Однако, в каждом случае нужно поразмыслить, что это за пастырь, какие у него немощи и насколько они терпимы. В крайнем случае, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), чем жить в монастыре и осуждать всех там живущих, лучше перейти в другой монастырь или вообще уйти из обители. Так и мы можем просто перейти в другой приход.
И не надо сор из избы выносить, не надо рассказывать о том, что кто-то «не такой». Тем более, что тот, кто кого-то осуждает, впадает потом в те же самые грехи, а иначе и не бывает, как об этом говорит святой преподобный Иоанн Лествичник. И, кроме того, где гарантия, что то, что мы увидели в пастыре, есть на самом деле? Вдруг нам это только кажется? Как велик тогда грех, если нам что-то показалось, и мы начали это разносить по всей округе.
Соединяют добродетели
А если в общине собрались люди разных взглядов, то каким образом и как скоро устанавливается единомыслие, и не получается ли это искусственно, под давлением священника, который, естественно, является авторитетом?
– Иногда это бывает искусственно, особенно если батюшка несколько переусердствует. Также это бывает среди новоначальных, среди неофитов, которые, еще не зная глубины духовной жизни, как маленькие дети начинают подражать, начинают играть в старцев, в учеников, в постников, в подвижников. Это, как правило, со временем проходит, особенно если пастырь не поощряет таких настроений. А вообще от каждого человека зависит, насколько он усваивает учение Православной Церкви и учение Святых Отцов, насколько он постигает глубину Евангелия, насколько он стяжает благодать Духа Святаго.
Каждый человек – личность, и особенно сугуба эта личность в Боге, поскольку Бог бесконечен. И в Бoгe личности все очень разные и очень красивые. И по мере стяжания каждым человеком духовности люди в Боге объединяются. У преподобного Аввы Дорофея есть такое сравнение: мир – это круг; центр этого круга – Господь, а радиусы, идущие к этому центру,– люди; и чем ближе люди к Богу, тем ближе они друг к другу. Поэтому, насколько люди духовны, настолько они и близки, настолько они единомысленны, единодушны, любят друг друга, помогают и заботятся друг о друге. Вполне естественно, что это зависит от духовности каждого человека. Поскольку ученик не может быть больше своего учителя, то, конечно, очень многое зависит и от пастыря, но пастыря мы в общем-то выбираем сами.
– Отец Сергий, а ведь бывает так, что человек работает в храме уже, может быть, не один месяц и год, а в духовную общину так и не вступил. Он остается для всех как бы чужим, отстраненным и даже не замечает того, что рядом с ним – духовная семья, просто ходит в храм, как на работу. Почему это происходит и что посоветовать такому человеку?
– Я думаю, что здесь исключительно вина этого человека. И даже не вина, а, скорее, беда. Ведь для христиан главное – любовь, любовь к Богу и к ближнему. И христиане, находящиеся вокруг него, стараются этим принципом руководствоваться. Естественно, если в храме появляется какой-то новый человек, особенно если он прихожанин этого храма и что-то делает для него, трудится в нем, то, конечно, ему благодарны и стараются к нему хорошо относиться и любить его. Если же человек все время уклоняется от этих уз любви, то это свидетельствует только о его гордости, о его непонимании, о его эгоизме. Видимо, человек ищет чего-то другого, человек сосредоточен на самом себе.
Кстати, есть такие духовные эгоисты, и их состояние можно определить как прелесть. Они заняты исключительно спасением своей души, причем спасение это понимают совершенно неправильно. Скорее всего, они заняты погоней за псевдодуховностью, и это для них главное. А конкретного ближнего, который рядом с ними, и конкретного Христа в этом ближнем с его нуждами они не замечают. Они ставят себе такую псевдоцель и начинают к ней стремиться – чаще всего это достижение какой-нибудь сердечной молитвы или каких-то высот, какого-то делания.
Что такому человеку делать, я даже не знаю. Потому что, как говорит святой преподобный Иоанн Лествичник, от гордости человека может избавить только Господь, а люди тут, к сожалению, помочь не могут. Один из преподобных Отцов сказал, что если человек укоряет сам себя, он пребывает мирен на всяком месте. Причины каких-то неурядиц он ищет прежде всего в себе самом, и значит, он будет мирен со всеми людьми, со всеми трудностями, которые его постигают.
В любом храме есть праведные люди, и их достаточно много, их нужно только заметить. Надо постараться вступить с ними в общение, начать что-то спрашивать у них, покориться этим людям, покориться их мнениям. Кроме того, всегда нужно стараться сделать что-то доброе для тех, кто находится рядом с нами.
Мы делаем наше дело, выполняем наше послушание для храма, для Бога, но вокруг нас люди, для которых, собственно, этот храм существует, и нужно для каждого человека постараться что-то сделать. И тогда, конечно, эти люди ответят любовью, тоже что-то постараются для тебя сделать. И вот уже две души соединены, потому что каждый для другого что-то делает и так они объединяются.
– А может быть так, что в храме все или почти все разобщены, то есть единой духовной семьи нет, и люди работают там, как в светском учреждении?
– Думаю, что в храме это невозможно. Я в разных храмах бывал, по милости Божией, с девятнадцати лет работаю в церкви, начинал еще псаломщиком. Разные были храмы, разные там были люди, и порой были очень суровые бабушки. Но все равно в каждом храме есть свои праведники, и вокруг этих праведников собираются люди, общаются друг с другом, особенно если храм находится в сельской местности. Там все друг друга знают, все выросли в одной деревне, в горелки вместе играли в свое время, так что отношения в храме дружеские. Там людей соединяет не только духовная жизнь, но и родственные узы, и просто то, что они вместе работали.
А если кто-то оказывается в одиночестве, это говорит о том, что этот человек далеко не благополучен в духовном отношении. И кроме него самого вряд ли кто-то сможет ему помочь, разве что найдется какой-нибудь очень искусный, любящий пастырь, который сумеет как-то согреть его теплом своей любви, растопить лед своим смирением и терпеливым с ним обхождением. Все-таки, священник – это лицо, к которому испытывают наибольшее уважение, которое почитают. В Церкви так установлено, и поэтому некий кредит доверия к священнику уже существует просто потому что он батюшка, потому что в нем благодать, хотя, может быть, он еще себя и не проявил никак. Если он сумеет этим кредитом доверия воспользоваться, то спасет эту душу.
– А если человек, напротив, все силы своей души и все свое время посвящает храму – не будет ли это эгоизмом по отношению к близким или к друзьям?
– Думаю, что люди малоцерковные, нецерковные обязательно сочтут его эгоистом, потому что они ждут от него отдачи на сто процентов, а он делит свое сердце между ними и храмом, Богом, прихожанами этого храма. Это с их стороны своего рода ревность, и в общем– то это нормально. Думаю, каждый христианин должен быть к этому готов и, наверное, уже с этим сталкивался.
Ничего тут не сделаешь. Тот, кто хочет быть другом миру, становится врагом Богу (Иак. 4, 4). Еще апостол сказал: «Если бы я человекам угождал, то не был бы Божиим рабом» (Гал. 1, 10). Поэтому, с одной стороны, никоим образом нельзя обижать людей, которые рядом с нами: наших родственников, наших близких, просто людей, с которыми мы оказались вместе на работе, на одной лестничной клетке. Ни в коем случае нельзя их обижать, их тоже нужно любить, это тоже наши ближние. А с другой стороны, каждый раз нужно размышлять: пойти ли в храм или поехать с родителями на дачу убирать картошку.
Особенно это касается постов. По-моему, какую пищу есть – личное дело каждого человека. Поэтому, если мама обижается на то, что вы не едите борщ с мясом, думаю, надо немного потерпеть. Из своего опыта скажу, что моя мама тоже обижалась, а потом просто привыкла – не сразу, конечно, а через несколько лет – и даже потихонечку стала готовить для меня что-то постное. Бывает и другая крайность,– когда человек начинает ходить в храм и все остальное забывает. Забывает свои обязанности, забывает то, что у него дети или престарелые родители. Это особенно свойственно новоначальным. Конечно, пастырь должен эту крайность обличить и вразумить человека, чтобы он и Бога не забывал, но и ближних своих тоже не забывал. Потому что тот, кто не заботится о своих и особенно о домашних, тот хуже неверного и отрекся от веры (1 Тим. 5, 8).
