Т. е. “элита” на Руси никогда не властна над своим даже обозримым ближайшим будущим.
Описанная выше алгоритмика формирования послекризисных “элит” и специфика реализации её на Руси, обнажает те процессы и их следствия, о которых писал Ф.И.Тютчев (подчёркивания в тексте соответствуют выделенному Ф.И.Тютчевым):
Напрасный труд! Нет, их не вразумишь:[276]
Чем либеральней, тем они пошлее;
Цивилизация для них фетиш,
Но недоступна им ея идея.
Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В её глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы
Фетиш — объект поклонения и подражания без понимания сути объекта, целей и последствий поклонения и подражания. Никакая идея цивилизационного строительства на протяжении всей истории толпо-“элитаризма” на Руси действительно не понятна отечественной “элите”:
• Идея библейского проекта — просто непонятна, хотя устойчивость толпо-“элитаризма” на Западе под его властью вызывает у отечественных “элитариев” зависть и желание воспроизвести тамошнее “великолепие” у себя.
• А идея Царствия Божиего на Земле кроме того, что непонятна, ещё представляется и несбыточной мечтой и ересью, якобы не соответствующей «природе человека»[277].
• Единственная понятная им идея — «живи настоящим», «не давай себя обирать, а для этого — обирай других», «пусть работают другие», «не упускай то, что плывёт мимо». Но это — не та идея, на основе которой может быть построена цивилизация.
Вразумлению отечественная “элита” не поддаётся, и потому труд этот — напрасный, поскольку, чтобы войти в процесс вразумления, “элитарию” сначала надо, во-первых, отказаться от самооценок «мы — лучше, чем они, у нас в общем-то всё хорошо, а если что и не так, то это мелочи, мало что значащие в жизни: система ведь работает…»; а во-вторых, протрезветь от опьянения каким бы то ни было зарубежным “великолепием”. А задумчивость об этой проблематике в условиях “элитарного” благополучия ничем не стимулируется.
В отличие от отечественной, “элиты” государств Европы и Запада в целом служат идее цивилизационного строительства в русле библейского проекта; их действительно «положение обязывает», поскольку положение является следствием служения идее цивилизационного строительства, которую западные “элитарии” в большинстве своём тоже не понимают в её полноте, но которой служат, понимая то, во что их посвящают заправилы проекта. При этом образ жизни Запада им представляется высшим достижением человечества, а устремлённость в будущее — объективным Добром. В силу этого у них даже не может возникнуть потребности в поиске альтернативы Западному пути развития глобальной цивилизации, не говоря уж о том, чтобы её выработать и начать продвигать в практическую политику.
При этом для них ощутимо то, что “элита” Россионии не служит и не способна служить ничему, кроме своих «потреблятских» устремлений[278], которые по своему же невежеству и управленческому непрофессионализму далеко не всегда способна воплотить в жизнь; а если даже что-то ей и удаётся воплотить в жизнь, то она не способна защитить свои достижения. За душой у неё, кроме «потреблятских» устремлений, остаётся только неискоренимая зависть к более успешному Западу, где реализуется какая ни на есть идея цивилизационного строительства.
Поэтому отношение в “элитах” Запада:
• к прозападнической части россионской “элиты” — как к своим холопам, к тому же безтолковым, неумелым и склонным ко лжи и прочей подлости,
• а к «государственникам» — как к дикарям, которые в силу того, что не видят «очевидных» преимуществ Запада, не поддаются обучению и дрессировке, — подлежат безжалостному и безпощадному уничтожению.
Даже вовлечение отечественных “элитариев” в масонские структуры не приводит к тому, чтобы они стали «нормальными» (по западным критериям) «братанами», на договорённости с которыми и дисциплинированность которых можно положиться: начинают пороть отсебятину в стиле «взяли власть — гуляй всласть», — одно «кидалово» в прошлом и ожидание «кидалова» в будущем.
Не поможет преодолеть этого отторжения россионских “элитариев” “элитариями” Запада и обучение детишек отечественных “элитариев” в западных «Оксбриджах», «Кэмпфордах» и «Гарвардах». Причина проста: библейский проект — проект расистский…
Такова отечественная “элита” на протяжении всей истории толпо-“элитаризма” на Руси.
Теперь обратимся к знахарству.
Та часть знахарства, которая приняла библейское вероучение и ритуальщину византийской церкви, вскорости деградировала до такой степени, что несколькими веками позднее одной из причин раскола в XVII веке стало неумение попов читать, вследствие чего они просто были не в состоянии перевести церковную службу на книги, которые были отпечатаны в Венеции[279] по заказу Никона (тогдашнего патриарха).
Перешедшая на конспиративное положение часть знахарства, не принявшая библейские культ и вероучение, сохранившая приверженность различным ветвям докрещенских вероучений, психофизиологическим и магическим практикам на их основе включает в себя две подгруппы:
• Одна полностью ушла из политики и занимается на коммерческой основе «костоправством» и «бытовой магией».
• Вторая продолжает встревать в политику. Политика на Руси после крещения представляет собой коктейль из действий, направленных на осуществление на Руси библейского проекта, и действий в стиле «наша власть — гуляй всласть!».
Поскольку законспирировавшаяся часть знахарства утратила понимание идеи цивилизационного строительства Руси как царствия Божиего на Земле, созидаемого самими людьми в Божьем водительстве (в этом — главная причина докрещенского кризиса), то противопоставить библейскому проекту что-либо эта часть знахарства не может, прежде всего потому, что:
Библейский толпо-“элитаризм” — самый совершенный толпо-“элитаризм”, в общем-то легко вбирающий в себя полезные для него наработки других толпо-“элитарных” культур, которые 1) не ориентированы на делание глобальной политики и 2) имеют менее развитую систему «игр с ненулевой суммой» на всех шести приоритетах обобщённых средств управления / оружия.
И, как было отмечено ранее, «асимметричные решения» в этой области не проходят, в силу чего ситуация описывается поговоркой«против лома нет приёма, акромя другого лома… да и то в умелых руках». Т. е. необходима альтернативная концепция глобальной политики, которую эта часть знахарства породить не может. Причина этого в их приверженности тому же принципу «мы — лучше, чем они и потому желаем не только иметь свой “жирный кусок” на «празднике жизни», но и распределять куски другим».
В региональных масштабах совокупность этих двух факторов лишает их способности погасить власть библейцев на Руси и восстановить свой контроль над программно-адаптивным модулем.
Тем не менее в деятельность программно-адаптивного модуля они встревают, поскольку имеется и своя периферия, проникающая во все ключевые сферы жизни общества (в том числе и в РПЦ), и не утрачены навыки матрично-эгрегориального управления. Однако та степень влияния на работу программно-адаптивного модуля, которая ими достигается, весьма далека от их вожделений. Отсюда накопленная за многие века озлобленность и досада:
• и на “элиту”, которая не внемлет им (но тут уж ничего не поделаешь: необучаемость “элиты” на Руси и её способность только к реализации принципа «наша власть — гуляем всласть!» — её системное и неискоренимое свойство, являющееся одним из способов защиты Руси от воцарения в обществе толпо-“элитаризма”, устойчивого в преемственности поколений),
• и на простонародье, которое в 989 г. и в первые годы после крещения не поддержало их выступлений против крестителей, после чего живёт под властью послекрещенской неоспоримо дурной “элиты”, в общем-то не противясь ей.
О простонародье.
Начнём с обширной цитаты из классики:
«Голос остановился. Лакейский тенор и выверт песни лакейский. Другой, женский уже голос вдруг произнёс ласкательно и как бы робко, но с большим однако жеманством.
— Что вы к нам долго не ходите, Павел Федорович, что вы нас всё презираете?
— Ничего-с, — ответил мужской голос, хотя и вежливо, но прежде всего с настойчивым и твёрдым достоинством. Видимо преобладал мужчина, а заигрывала женщина. “Мужчина — это, кажется, Смердяков”, подумал Алёша, “по крайней мере по голосу, а дама, это верно хозяйки здешнего домика дочь, которая из Москвы приехала, платье со шлейфом носит и за супом к Марфе Игнатьевне ходит…”
