было небольшим, то ли проскочил крит, но она сразу же безвольно повисла и частично выпустила из пасти драконыша. Тот тут же выпустил бревно и погреб к нам, помогая себе чудом спасенными крыльями, при этом рыбу потянул за собой.
'Не, ну я сегодня хорош!' – самодовольно выдал детеныш, когда его вытащили из пасти рыбины и накинули регенерацию. – 'И зомби-великана завалил, и речное чудище поймал и даже чуть-чуть сильнее стал' – и точно, глянув его характеристики, я увидел что он стал уровня 3, но почти не изменив параметры, так у него их рост начнется после того, как он придет во взрослую форму.
– Да, теперь тебе осталось найти клад и ты станешь героем этого дня.
'А что полагается герою дня?' – заинтересованно заглядывая в глаза, тут же поинтересовался дракончик?
– Э-э… Удвоенный ужин и десять золотых премии! – не придумав ничего лучше вырвалось у меня.
'И что ты меня тогда держишь? Мне и так некогда, дел столько, еще клад искать, а ты меня тут тискаешь!' – возмутился неугомонный малыш, елозя на руках. Правда, как бы он не спешил, от порции почесывания шеи совершенно не отказался.
– Что вы там сказали про десять золотых? – тут же поинтересовался разделывающий сома Говард.
А что, вот экспромтом можно родить хорошую традицию для повышения морали и общей полезности.
– Новое правило! Тот, кто в течение дня, будучи в походе проявит себя лучше других, получает десять монет и удвоенную порцию за ужином, чего захочет, хоть мяса, хоть вина! – заметив как оба гвардейца на последнем слове тут же выпятили грудь, переглядываясь друг с другом, добавил. – Сегодня лидирует Ураган, почти сразу за ним Тимуэль, а вы пока что отстаете. Но еще только ночь, так что у вас все шансы.
То ли благодаря третьему уровню, то ли просто по прошествии времени, но Ур начал полноценно летать, а не довольствоваться короткими перелетами, как раньше. Данное умение сразу увеличило возможности разведки, да и карту сразу же начали открывать гораздо шире. Правда это получилось побочно, просто дракончик летал вдоль и поперек нашего маршрута, в трех метрах от земли и бубнил под нос про клад и золото. За все время, что мы дошли до Ромашково, он успел найти восемнадцать монет, два наконечника для стрел, лезвие ножа, пуговицу с какой-то руной и птичье гнездо, из-за которого теперь вся мордочка была уделана в яичном желтке. Придя в Ромашково я решил, что два часа ночи не самое удачное время, чтобы начинать что-то новое и дал отбой. Заплатив за три комнаты и поздний ужин, я отправил Тима, предупредить казначея, что в шесть утра выходим, я почти моментально вырубился.
Разбудила меня возня дракончика, ковыряющего пол. Причем не просто ковыряющего, а уже расковырявшего доски так, что туда можно кулак засунуть. На улице уже было достаточно светло, и поэтому я решил уже не дергать увлекшегося детеныша, а вставать и продолжать свое путешествие.
– Ты чего там? – спросил дракончика, заправляя рубаху.
Хорошо, что взял эльфа, двое суток в ней хожу, а запах еле ощутим, да и то, эльфийскому обонянию. Был бы человеком – уже бы вонял вовсю… Программисты серьезно подошли к реальности погружения.
'Клад ищу' – грустно ответил малыш, и добавил: 'а в кладе сколько должно быть монет?'.
– Ну, обычно от пятисот и больше, – ответил я, недоумевая: зачем понадобилась Уру такая информация?
'Не успею тогда за сегодня', – еще более расстроено, немного подумав протянул Ураганчик, – 'пока только нашел тридцать четыре, и еще под полом три монеты, не могу дотянуться'.
– Помочь?
'А это будет считаться, что я нашел?' – обеспокоился дракончик.
– Конечно, ты же нашел, я только поднял, – успокоил ответом дракончика и засунул руку в выгрызенный в полу проем.
Под полом были лаги, а к ним прибитые доски – потолок первого этажа. Вот по ним и зашарил рукой. Две монеты нащупал сразу, а вот третью пришлось поискать. Не пользуйся дракончик авторитетным мнением в поиске золота, я бы решил, что ее нет. Пришлось даже ложиться на пол, чтобы запихать руку по локоть, но все же я ее нащупал. Вынув руку, я уже было собрался вставать, как вдруг услышал снизу, через отверстие следующую фразу:
– … А жертв точно хватит?
– Даже с избытком, кроме орков и людей даже гномы есть и один эльф, так что в этом году все будет на высшем уровне!
– Ну, тогда завтра в Котле, на закате и увидимся! В путь, не будем задерживаться…
Резко подорвавшись и схватив мечи, я ринулся вниз, забыв про броню. Но моим планам, поймать существ, собирающихся принести в жертву толпу народа, сбыться не удалось. На моем пути одна дверь была открыта, из нее доносились крики, к которым я не прислушивался, но когда я уже почти ее миновал, из проема вылетела невысокая, полуголая фигура, бегущая на четвереньках, одной рукой прижимая комок одежды, и кинулась мне под ноги. Смешались в кучу, руки, ноги, ноги, причем оказались волосатые, а мордочка смутно знакомой. Вот если с нее смыть помаду, размазанную по лицу – один в один Тимуэль. Тот тем временем не разбирая, кто перед ним, попробовал убегать дальше, полез через меня, наткнулся рукой на меч, мгновенно ее распоров, отпрянул в сторону, ударился об стену…
– Ну гаденыш, вот я тебя сейчас! – раздался грозный рык, заставивший вспомнить об опасности и подняться, подхватив клинки.
Полурослик все еще не понявший, кто перед ним, заметался между мной и проемом, в котором возникла рослая фигура крестьянина, с табуретом в руках.
– Ух я тебя сейчас отхожу, вмиг позабудешь, как по чужим женам шастать! А ты еще кто? Ох! – мужик разглядел мечи в руках и что перед ним эльф.
Глянул на мечущегося с окровавленной рукой полурослика, и сделал выводы, не скрывая злорадства:
– А-а, смотрю ты не только у меня отметиться успел! Ну и поделом тебе!
– Дверь закрой! – глухо, насколько позволял эльфийский голос, велел я рогоносцу.
– Понял, я ничего не видел! – 'сообразил' тот, мгновенно захлопывая дверь.
Тим, услышав мой голос, с ошалелым взглядом облегченно повалился на пол, прислонившись к стене.
– Так тебе! – раздалось из-за двери, в ответ на стук тела об пол.
– Ну и что это было? – строго осведомился у моего тысяцкого.
– Не-е, это не что, это кто, – поправил отсутствующим голосом невысоклик, – муж Порошки. Только он должен был до утра с мужиками отмечать продажу урожая, а чего-то раньше приперся…
– Казанова, доморощенный, утро уже! – злиться на него не было никакой возможности. – Руку давай и иди, умывайся-одевайся
