Бран сжал в правой руке гашетку со всей нежностью гордого отца, ласкающего своего новорожденного. А левую положил на сенсорный датчик боевого экрана. Он на мгновение неохотно отпустил гашетку и затянул нервные сенсоры вокруг растопыренной левой руки. Он разок сжал ее, чтобы убедиться, что датчики не жмут, а затем вернул правую к рукояти гашетки. А вслед за тем принялся внимательно изучать экран и диск прицела. Определенно ранняя модель, но, впрочем, лазерное оружие мало изменилось в своей основной конструкции за несколько веков и, вероятно, не изменится еще несколько столетий. Слишком уж простой и эффективной была эта основная конструкция. Он не сомневался, что сможет с первой же попытки действенно управлять им. И если уж о том речь, то он, черт возьми, обязан это сделать! Вряд ли преследователи дадут им пальнуть для пристрелки.
Под действием импульсов от его левой руки зажегся боевой экран. Он с радостью увидел, что его боевые рефлексы все еще действуют. На экране светились две точки размером с ноготь его большого пальца. На миг он чуть не ударился в панику, ему показалось, что он вновь очутился на борту «Двадцать Пятого». Если бы вражеский корабль сумел настолько приблизиться в боевой ситуации, то их уже давно распылили бы на атомы. Но, впрочем, это же не боевая ситуация. По крайней мере, пока. Он выбросил из головы эту неприятную цепочку мыслей. Тут нечто такое, из-за чего точат языки дипломаты. Явно ни один из приближающихся кораблей не ожидал встретить даже символическое сопротивление. Для них это просто игра в пятнашки. Они догоняли открыто и без предосторожностей. Возможно, они, дай то Бог, отключат защитные экраны или, по крайней мере, сократят их энергию.
Слева от него Трузензюзекс начал сыпать дробью цифр и координат. Один из эсминцев держался немного ближе другого. Такое небрежное построение было неизбежным результатом излишней уверенности со стороны противника. Бран начал мысленно прочерчивать траекторию выстрела в центр. Палец ег0 заколебался над гашеткой, и он обратился в микрофон внутрикорабельной связи:
— Слушайте, Малайка. Они там охотятся за чем-то, а поскольку у нас есть только одна вещь, из-за которой стоит идти на риск межзвездного инцидента, они захотят получить нас живыми. Они приближаются к нам так, словно ожидают, что им придется всего-навсего поймать нас в сеть, как ощипанную птицу, гич. Я уже встречался ранее с ААннами. Они не страдают избытком воображения, но соображают чертовски быстро. Это означает: один хороший выстрел, и только один, а потом нам лучше бежать во все лопатки. Насколько близко можете вы их подпустить, чтобы у нас оставался хоть какой-то шанс оторваться от их детекторов? Допуская, что они придут в такое замешательство, что позволят нам это.
Малайка быстро подсчитал в уме:
— Гм… гм… мара ква мара… Этому Рииди придется решать: разнести нас на атомы или сделать еще одну попытку… решит, несомненно, в пользу последнего… обязан взять нас живыми, или вообще ничего не добьется… я могу дать вам еще две тысячи миль дистанции. Нет, теперь уже полторы.
— Вполне годится, — сказал, сосредоточившись на экране, Цзе-Мэллори. «Должно сгодиться», — подумал он. — Мы здесь узнаем, что расстояние достигнуто, когда на это укажет компьютер? — Малайка не ответил.
— Это приведет нас почти до… трех, — заметил Трузензюзекс.
— Полагаю. Дай мне знать, когда достигнем расстояния три и одна десятая.
— А времени хватит?
— Старый жук, мой добрый друг. — усмехнулся Цзе-Мэллори. — Мои рефлексы за минувшие годы может и замедлились, но еще не умерли! Хватит. На Вселенную!
— На Вселенную! — донесся ровный ответ.
В рубке Малайка с задумчивым лицом повернулся к Вульфу:
— Ты слышал?
Человек-тень кивнул.
— Тогда отлично. Начинай притормаживать. Да, притормаживать! Если он говорит, что ему удастся сделать только один выстрел, я хочу, чтобы он не промахнулся. Поэтому давай как можно аккуратней сделаем вид, что прекращаем убегать.
Вульф начал послушно снижать скорость. Не сразу, но ААннские компьютеры это заметят.
— Три и семь… три и шесть… — отсчитывал цифры с машинной точностью и четкостью голос Трузензюзекса.
Тело Брана оставалось неподвижным, но внутри он все-таки слегка дрожал. Он-таки постарел.
— Тру, э, ты не заметил в том аварийном шкафчике никаких ГИП-наркотиков?
— Гиперболизующих ИП? Три и пять… ты же знаешь, что это снадобье стерегут столь же бдительно, как и схему СККАМ. О, разумеется, ублюдочные-то снадобья существуют и доступны на любом черном рынке. Все, что требуется сделать, друг мой, это, заимствуя выражение, «раздраконить себя»… три и четыре… не говоря уж о рефлексах… вероятно, скорее задраконить их. Расслабься.
— Знаю, знаю! — глаза его не отрывались от экрана. — Но, позвонки побери, желал бы я сейчас принять что-нибудь!
— Лучше выругаться покрепче… три и три… представь себе, что ты опять в университете работаешь над диссертацией старика Нови. Это должно породить в тебе достаточно злости, чтобы ты разорвал эти корабли голыми руками…
Бран улыбнулся, и напряжение покинуло его. Тогда, в университете, Нови был их любимым объектом ненависти.
— …три и два…
Теперь он так и видел перед собой уродливое лицо старого ублюдка Нови. Он гадал, что же в конце концов случилось со стариком после… Палец его сжался на гашетке.
— …три и од…
Кнопка гашетки была уже нажата.
Через миг из «Славной Дырки» выскочило в ничто лезвие изумрудно-зеленого света, ярче солнца. Миллисекунду спустя оно вонзилось в веер двигателя ближайшего корабля ААннов, которым по воле случая оказался «Унн». Возникла беззвучная вспышка ослепительно сверкающего золотого пламени. За ней последовал взрыв испарившихся твердых тел и расширяющееся, быстро рассеивающееся облако ионизированного газа.
Боевой экран показывал одну белую точку и одну крошечную туманность.
В орудийной башне Бран лихорадочно пытался навести лазер для выстрела по второму кораблю, но так и не получил настоящего шанса.
После секундного молчаливого созерцания распада Малайка разрешил себе издать один оглушающий вопль:
— Озиии-еее! — А затем: — Вульф, Ата, даешь ходу! — Ата хлопнула по кнопке, и «Славная Дырка» прыгнула вперед с максимальным ускорением.
На все еще существующем ААннском корабле «Арре» паника царила только в тех отсеках, где власть барона Рииди ВВ была периферийной. Вокруг него же экипаж выражал только фатальную покорность судьбе.
Единственной приятной мыслью на уме у всех было, что они сделают с людьми на этой яхте, когда командир и техники выжмут из них все, что хотят знать. Никто не смотрел в лицо барону из страха встретиться с ним взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
