— В твоем плане, Арон, есть один прокол, — заявил Квинси, когда троица встретилась на прииске наутро. — Как ты можешь быть уверен, что Пэккарды собираются найти тебя у каньона Красное Небо?
— Если бы ты намеревался напасть на меня, какое бы место ты выбрал? — терпеливо поинтересовался Корт.
— Наши мнения всегда совпадают, — угрюмо буркнул Эбнер. — Мы умные, знаем, что делаем, а вот что придет в голову Пэккардам, ведает один Бог. Им так и не удалось поймать тебя, как они не старались, большей частью из-за своей тупости.
— Ну-ну, ты хватил лишку. Джоб, к сожалению, далеко не дурак. Они будут у каньона Красное Небо.
— Да, надейся, — пробормотал бородач. — Если они сделают какой-либо глупый, дурацкий шаг, ты, умник, будешь покойником.
— Это как-то не входит в мои планы, — усмехнулся Арон. — Надо же — «покойником»!
Эбнер, явно не уверенный в уме противника, решил предпринять кое-какие шаги. Корт являлся единственным подходящим женихом для Сюзанны, и он не хотел видеть ее старой девой, свихнувшейся на кошках или собаках, а себя — дряхлым стариком, совершающим с ней прогулки в течение следующих двадцати лет.
Глава XXIV
Корт медленно ехал вдоль железнодорожного полотна, устало вглядываясь в темноту и вслушиваясь в ночные шорохи. Стрекотали цикады, кричали животные, где-то вдали стучали копыта. Ему оставалось проехать еще несколько миль до входа в каньон.
Нападение, по его расчетам, должно было вот-вот произойти, поэтому мужчина вновь и вновь возвращался к деталям плана, уделяя особое внимание укрытию. Если ему удастся остаться в живых после первой атаки, у него будет много времени, чтобы руководить своими пятнадцатью сторонниками, мечтавшими посчитаться с Пэккардами. Головорезы меткими выстрелами якобы снимут его с седла и начнут метаться в темноте в поисках золота, обретя лишь мулов с камнями. Адвокат усмехнулся: если бандиты надеются поживиться, то их ждет великое разочарование, однако Арон не хотел, чтобы те дожили до этого момента. Разочарование могло настигнуть и вдохновителя сей великой затеи, если он сломает ногу, падая с лошади. Тогда ему не удастся уйти от них и спрятаться. К тому же, существовала вероятность быть подстреленным. Воспоминание о Сюзанне промелькнуло в его мыслях, однако усилием воли он отогнал его и заставил себя думать о возможных укрытиях в каньоне Красное Небо. Пэккарды могли напасть на него с высоты пятисот ярдов со скалы Смердящего Бивня. Тогда наилучшим укрытием будет нагромождение камней у…
Корт ощутил боль в ту же секунду, когда услышал выстрелы. Сначала его охватил гнев и досада, что Пэккарды действуют вопреки его плану, а мозг его на мгновение отключился. Затем серые клетки начали усиленно функционировать, и он подавил желание немедленно вонзить пятки в бока коня. Раненый, Корт не смог бы удержаться в седле и стал бы прекрасной мишенью для повторного выстрела. Поэтому он в буквальном смысле свалился с лошади, имитируя смертельно раненного или мертвого, и отполз подальше от освещенного лунным светом железнодорожного полотна. Практически мгновенно Арон попал в колючий кустарник, чьи шипы врезались в кожу, усиливая адскую боль в левом плече. Трещала одежда, кожа, сухой кустарник шуршал под ногами, однако Пэккарды не обратили на это ровно никакого внимания, так как подошли к железнодорожному полотну и осматривали его, мерзко сквернословя и жестикулируя. Прячась между деревьями, Корт выругал себя за глупость. Бандиты, вместо того чтобы напасть у каньона, откуда просматривался весь поезд, выбрали место, где путь освещал лунный свет и не падала тень от скал и леса. Они были заинтересованы в убийстве своего злейшего врага, а не в похищении золота. Что, собственно, и подтвердил услышанный разговор. Арон, прислонившись к дереву, морщась от боли, нащупал ружье, нож и два пистолета. Куртка пропиталась кровью, но в темноте судить о серьезности ранения оказалось делом нелегким, да и беспомощным. Плечо болело, однако опыт подсказывал ему, что боль не всегда является показателем смертельного ранения.
— Где, черт возьми, тело? — услышал он голос. — Я видел, как этот ублюдок грохнулся на землю.
— Это не здесь, а выше по дороге на пару ярдов.
— Так найдите его, — раздался голос третьего бандита.
— Я хочу взглянуть на золото.
— Оно никуда не денется. Черт, давайте-ка прочешите полотно, лес.
Адвокат узнал Исайю Пэккарда и укрылся в лесу.
— Он мертв, Исайя, сдох. Я выстрелил ему прямо в грудь.
— На этот раз папаша хочет получить тело.
— И что он с ним сделает, снимет скальп?
Раздался оглушительный хохот:
— Нет, старина Джоб хочет лишить его мужского достоинства.
Корт испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, его душила ярость, а с другой — эмоции заглушал голос разума, твердивший, что вся заваруха началась с обугленного сейфа с бумагами, из-за идиота, не знавшего, что в нем находится, и из-за девушки, не понимавшей разницы между самозащитой и убийством. Тем не менее вендетта началась, и шансы Арона на выигрыш в этом раунде были ничтожно малы, ибо его затея с засадой, находящейся в двух милях ниже по дороге, провалилась. Теперь ему предстоит добираться туда самому, убивая по пути Пэккардов, если, конечно, те не окажутся удачливее или потеря крови не лишит его сознания. Держа ружье в одной руке, а ножи в другой, адвокат начал осторожно продвигаться вперед и застыл, спрятавшись за дерево, услышав впереди треск сучьев. Он сжал ноги, радуясь беспечности противника, не считавшего нужным скрывать свое присутствие. Мужчина, очевидно, думал, что он один умный. К сожалению, этой ошибки не избежал никто, даже Корт. Затаив дыхание, Арон подождал, пока противник не пройдет мимо и, прыгнув, обхватил руками его горло и вонзил нож ему в грудь. Тело, обмякнув, опустилось на землю. Осторожно прислонив его к дереву, адвокат нащупал пульс — бандит был мертв.
«Один есть, тридцать осталось», — с горечью подумал Арон, направляясь к каньону, хотя уже потерял надежду достичь места назначения.
Позади раздался голос:
— Мы зажжем фонари.
— Эй, я не желаю становиться мишенью.
— Здесь никого нет, кто может тебя увидеть, за исключением Корта, если, конечно, он еще дышит.
— Нет.
— Отлично, тогда пойдем домой.
— Ой, сколько здесь мулов!
— Неважно. На них бизнес не сделаешь. Папашу не волнуют ослы.
— Может, и не волнуют, но он хочет тело Корта, зажигайте факелы.
Проклиная их воистину ослиное упрямство и факелы, адвокат настойчиво двигался на юго-запад, к каньону, подальше от Пэккардов. Гнев, душивший его, почти заглушал боль и тошноту. Если бандиты зажгут факелы, он покинет этот мир.
