— Ты лучше не бери это в голову, — посоветовал он стоящему рядом Рону, — а то у нас есть шанс больше никогда тебя не увидеть.
Рон что-то невнятно возразил и оглядел зал Заколдованных Статуй — это было очень точно название: в этом зале с высоким потолком статуи русалок, хотя и несколько фальшивя, пели, аккомпанируя себе на арфах, похрапывал спящий кентавр, а в углу одна из статуй, обозванных им как «Какие-то длинные греки с подносами» довела до визга Лавернер Браун, неожиданно резким жестом поправив тогу.
— Они все еще пялятся на тебя, Гарри?
— Ага, — подавленно пробормотал Гарри, бросая взгляды по сторонам. У них была мысль, что в этот день в связи с экскурсией студентов музей для всех остальных будет закрыт, однако музей вовсе не был пуст. Была делегация канадских колдунов и ведьм, многие отстали от своей группы и с любопытством таращились на Гарри. — Как нам выбраться отсюда? — в отчаянии выдохнул он. — Они все на меня смотрят!
Рон пожал плечами:
— Вижу. Может, мы с Гермионой должны попробовать выбраться отсюда сами? Ты мог бы дать нам мантию…
— Нет, — из-за фонтана с решительным лицом вышла Гермиона и, приблизившись, продолжила шепотом, — нам не обойтись без Гарри, ведь он может разговаривать с Драко. Ты сам знаешь, что он нам нужен.
— Ну, — протянул Рон, — поверить не могу, что собираюсь предложить следующее: мы могли бы взять с собой Малфоя, а Гарри оставить здесь, для выполнения отвлекающего маневра. Например, он мог бы начать раздавать автографы.
— Нет, — зашептала Гермиона, — исчезновение Драко заметили бы Пенси и Малькольм.
— То есть то, что мы пропадем, никто ничего и не заметит? — поинтересовался Рон.
Гермиона одарила его мрачным взглядом:
— Нам Драко затем и нужен, чтобы их отвлекать, — он взглянула на Гарри, — можешь с ним переговорить по поводу общего дела?
— С Малфоем? — Гарри глянул ей за спину, в дальний угол комнаты, отыскивая глазами знакомую изящную фигуру, увенчанную серебристой, словно мишура, шевелюрой. Драко стоял между Малькольмом и Пенси, разглядывая мраморные статуи единорогов. — Ага, могу.
Прикрыв глаза, он мысленно потянулся к нему, Драко был рядом, поэтому контакт установился мгновенно:
…Малфой?
…Угу?
…Думаю, пришла пора отвлекающего маневра.
…Какая жалость. Мне действительно понравилась эта экспозиция.
…О… — Гарри сдержал себя. — Ну, мы можем и подождать…
Что-то забулькало у него в голове пузырьками газировки, через миг он сообразил, что это смех Драко.
…Похоже, ты нервничаешь, Поттер. В противном случае ты не был бы таким идиотом.
…Естественно нервничаю. Мы же собираемся ограбить музей.
…Пф-ф, — Драко передернул плечами, не повернувшись, — а ты еще называешь себя героем всего волшебного мира.
…Никогда себя так не называл! — негодование Гарри было перебито нетерпеливым тычком в бок. Это было перо Гермионы:
— Гарри, — предупредила она, — только не втягивайся в спор, — она ангельски улыбнулась на его гримасу, — как я предполагаю.
…Так, Малфой, насчет того, чтобы отвлечь всех, — снова начал Гарри и был перебит профессором Флитвиком, громко зовущим студентов к дверям, за которыми находилась выставка Проклятых экспонатов. Все дружно потянулись к нему — название звучало весьма интригующе. Пенси с Малькольмом, прислонившиеся к ограждению, последовали общему примеру, за ними двинулся, засунув руки в карманы и не глядя по сторонам, Драко.
Гермиона вскинула на Гарри глаза:
— Что же он?..
…Дай мне пять минут, после того, как мы туда войдем, — произнес Драко, — а потом надевай мантию и беги со всех ног.
Гарри взглянул на Рона и Гермиону, чувствуя, что губы расползаются в беспричинной улыбке:
— Готово.
* * *
Топчущиеся у входа на выставку Проклятых экспонатов студенты смеялись и толкались, стараясь пролезть вперед, Драко с трудом протиснулся в самую гущу пробки, застрявшей в дверях, просочился мимо Лавендер и Джастина, пробираясь вперед, к рыжеволосой девушке. Когда он очутился рядом, он зашептал — так тихо, что даже сам испугался, сумеет ли она разобрать слова:
— Будешь внутри, иди рассматривать витрину с книжками.
Ее темные глаза удивленно метнулись в его стороны:
— Поче..?.
— Просто сделай это.
Он нырнул обратно в толпу и вернулся к Малькольму Бэдкоку, бросившему на него удивленный взгляд, проигнорированный Драко. Где-то сзади были Гарри, Рон и Гермиона; даже не оборачиваясь, он чувствовал, что они смотрят ему в затылок.
Боже, ненавижу групповую работу, — осознал он, приближаясь к постоянной экспозиции Люциуса Малфоя.
Зала, в которой были размещены Проклятые предметы, отличалась от прочих, где они уже побывали, что, признаться, не было неожиданностью. Центр был свободен, стеклянные витрины протянулись вдоль стен. Кое-что Драко узнал: всякие проклятые драгоценности и домашние вещи — зеркала, уродующие лица смотрящих в них, украшения с наложенными на них кровавыми заклятьями. Большинство студентов, болтая, столпились у витрины со всякими средневековыми штуковинами — кубки, превращающие в кислоту свое содержимое, драгоценности, медленно отравляющие своего владельца. Голоса затихали, слабое эхо гуляло по мраморному залу.
Драко все это видел раньше, поэтому начал смотреть по сторонам: Джинни за руку с Симусом были в дальнем конце; в тот момент, когда Драко взглянул на них, он склонился к ней, что-то произнося, — она засмеялась. Затем, выпустив, к облегчению Драко, руку Симуса, она, как ей и было велено, пошла к протянувшей вдоль каменной стены витрине с книгами.
Драко прекрасно знал, что там, на этих полках. Собрание книг по Темной магии — такого не найти даже в Хогвартсовской запретной секции: Некрономикон, фрагменты Книги Eibon, Unaussprechlichen Kulten by von Junzt, Рукописи Pnakotician, Саксонские отрывки, Cultes de Goule by the Count of Erlette — это все было собственностью его отца. Он встал позади Джинни, буквы на корешках стали четче, однако он не читал названия, слишком сосредоточившись на том, что она стоит перед ним, а сзади них целая толпа студентов, почтительно притихших в этой музейной атмосфере.
— Джинни? — окликнул он ее, она повернулась и вскинула взгляд. Сейчас или никогда. Драко глубоко вздохнул, схватил Джинни за запястье, она удивленно приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но он с силой притиснул ее к себе и поцеловал. Она оцепенела в его объятиях, губы ее дрогнули и неохотно приоткрылись, словно от изумления, на миг превратив этот поцелуй в какое-то подобие настоящего. Но только на миг. Иллюзии, что она растает, оказавшись в его руках, испарились в ту секунду, когда она отпрянула от него, а через мгновение ее руки уперлись ему в плечи, отталкивая его:
