С осторожно подошедших к берегу барж прямо в воду прыгали десантные партии. Поднимая оружие над головой, они азартно ломились к очередному приобретению. Снять баржу с камней в ближайшее время не удастся, но любой груз мог пригодиться. Пиратам даже солонина с сухарями сгодится. Уже не покупать в Варшаве с постной рожей.
Сборище разнокалиберных судов гордо именовалось Первой эскадрой свободного Дуная и выступало под лозунгами свободной торговли. Кроме трех барж Клана в эскадру входила однотипная с «Рязанью» «Тула» Кулака и шесть самоходных барж, колесный пароходик, три парусных судна и еще разная мелочь. Все они имели на борту парочку крупнокалиберных пулеметов, а судно, прибывшее из французской Зоны, даже 75-миллиметровое орудие. На палубе построили орудийную платформу. Хобот орудия ходил по деревянному полукругу. Вся верхняя структура была скреплена с внутренней клетью болтами, проходившими через палубу. Пока от выстрелов кораблик разваливаться не собирался.
На борту каждого судна находилось от двух до пяти десятков бойцов, горящих желанием разжиться чужим добром. Половина добровольцев в прежней жизни именовались ушкуйниками и занимались тем же самым. Потихоньку грабили суда и моряков, правда, не в таких масштабах.
Каждый капитан от лица своих соратников стандартно подписывал договор со многими пунктами, учитывающими вопрос дележа добычи и подчинения. В зачет шли размеры команды, вклад в общее дело, даже ранения и гибель подчиненных, а также правила поведения при том, что именовалось конфискацией имущества. Сухой закон на время плавания, запрет на выяснение отношений на борту. Убийства и насилие при отсутствии сопротивления запрещались. Некоторые думали, что это формальность, и, после того как Пинающий Медведь выпорол нескольких пьяниц и повесил экипаж одной парусной шаланды за беспричинное убийство, а само судно продал в Варшаве, поделив вырученное между оставшимися, небольшая часть завербованных ушла. Все остальные прекрасно понимали необходимость дисциплины. Да и Зона не настолько большая, чтобы при желании нельзя было любого найти и свести счеты, когда все закончится. Тут или всех сразу убивать, чтобы не было свидетелей, или вести себя по определенным правилам.
Почти у самого борта лег снаряд, баржу изрядно качнуло, и фонтан воды обрушился на палубу.
— Самолет! — заорал Пинающий Медведь. Очень неудачно получилось. Беспилотник как раз с рассветом сел на палубу, и что там появилось со стороны Славянска, было непонятно. Разрыв был серьезный.
Через несколько минут самолет стартовал и пошел вдоль реки, стараясь держаться на фоне деревьев. На реке встала еще одна стена воды. Каждые две-три минуты падал очередной снаряд, и суда поспешно пытались выйти из-под обстрела. Они мешали друг другу и без всякого порядка стремились смыться побыстрее, забыв о собственных людях, высаженных на берег. Две баржи с изрядным треском столкнулись, но скорость была низкая, и особых повреждений друг другу не нанесли. Не то пятый, не то шестой снаряд угодил в несчастный пароходик, медленно шевелящий своими колесами. Он пробил было десятников, сотников и других выборных командиров. Теперь имелись ефрейторы, сержанты и прочие лейтенанты согласно стандартной российской системе. Больше не надо было выяснять иерархию незнакомых, она у каждого была на плече согласно квалификации, знаниям, опыту и навыкам. На плече еще имелась эмблема рода войск.
Пока в Клане высшим званием было «капитан», но, посылая Пинающего Медведя на помощь к Кулаку, Зверь предварительно обговорил условия. Военными делами занимался оборотень, и в его полномочия после принятия решения Борис вмешиваться не имел права. Люди в Форте при необходимости тоже обязаны были выполнять приказы Пинающего Медведя по военной части. А вот поставить задачу — это прямая обязанность Бориса.
Все дело было в том, что требовалось соблюдать баланс интересов, а в этом Кулак, проживая в Зоне, понимал гораздо больше. Слишком ослабить Речников — означало повысить значимость Заводских и тем самым получить рано или поздно второе столкновение в борьбе за власть, в котором Речники непременно постараются доставить максимум неприятностей. Гораздо лучше было иметь несколько центров силы и лавировать между ними. Были еще и Новая Варшава, накачивающая мускулы, и французы. Это сложнее, но выгоднее. Можно было со временем превратиться в один из таких центров, с которым будут считаться.
Борис хлопнул по плечу своего старшего сына Петра и присел прямо на доски. Парень был совершенно непохож на свою сестру Дашу. Ростом не ниже оборотней, атлетически сложенный брюнет, с широким лицом, вымазанным зеленкой и йодом, и настороженными глазами. Он ходил на «Туле» капитаном. Кроме того, официально являлся заместителем отца. Зеленка была не для подражания Рембо. Просто при обстреле его судну не повезло. Осколками убило лоцмана и одного из матросов. Было еще несколько раненых, а ему самому потом долго вынимали пинцетом из кожи мелкие осколки стекла от разлетевшегося окна.
— Митингуют? — спросил Пинающий Медведь, имея в виду Нахаловку.
— Ага, — подтвердил Борис. — Их тоже понять можно. Я засяду в Форте, а пока мы будем друг в друга палить с Речниками, половину поселка уничтожат. Тут уж неважно — от кого прилетит.
— Ну, — бодро сказал Пинающий Медведь, — здесь у меня полторы сотни, на берегу еще почти две. У тебя человек семьдесят, у Анри и Чифа, — он посмотрел на двух капитанов, сидевших рядом, — еще почти сотня. Мы что, не можем разогнать всех по домам и делать в дальнейшем что хотим?
— Так не пойдет, — решительно отказался Кулак. — Мне здесь дальше жить, и если перестараются ваши подчиненные и убьют кого, потом мне в спину жители стрелять начнут. Ни к чему это. Наша задача — перекрыть Дунай. План «А» не прошел, переходим к плану «Б». Зря рассчитывали, что они начнут с конвоев.
— Да, — грустно сказал француз, коверкая слова, — обльом.
На красавца-мужчину и героя-любовника из анекдотов он совершенно не походил. Маленький, с кривыми ногами кавалериста, с классической качающейся походкой моряка и с крючковатым носом. Постоянно в движении. Даже сейчас, говоря, он машинально пристукивал по палубе ладонью:
— Тепьерь встаньет эта штюка за пьятнадцать ильи двадцать километрев и начнет стрельять. Ничего странного, что все разбежались.
— А ты чего не ушел? — спросил Кулак. — Как остальные. Трофеев теперь будет немного, а осколок или пулю поймать можно.
— Мой дедьюшка был казак, — поведал Анри. — Из бельих. Они йще в антик галеры абордажили. Вот тье, — он пренебрежительно показал на корабли у пристани, — трусы. Это пат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
