бы предпочла остаться в живых? Жить и служить
ему?
Женщина закрыла рот, плотно сжав губы. Она до сих пор его боялась. Он это чувствовал. Это хорошо.
«Разве об этом ты мечтал, — раздался шёпот в его голове, — когда поднял знамя Дракона? Разве ради этого собирался спасать человечество? Ради того, чтобы тебя боялись и ненавидели?»
Он проигнорировал внутренний голос. Всё, чего он добился в жизни, случалось тогда, когда его боялись. Страх был его единственным помощником против Суан и Лиане. Тому, прежнему Логайну, всё ещё жившему где-то глубоко внутри него, тому, кто заставлял его жить дальше, нужен был страх окружающих.
— Ты её чувствуешь? — спросила Габрелле.
— Я распустил узы.
Её мгновенно охватило острое чувство зависти. Это его изумило. Он считал, что ей начало нравиться или, по крайней мере, что она научилась сносить их совместное существование.
Но, разумеется, это было всего лишь притворство, чтобы попытаться им манипулировать. Такова суть Айз Седай. Иногда он чувствовал с её стороны вожделение, может быть даже любовь, это верно. Но он не был уверен, может ли доверять тому, что, как он считал, исходило с её стороны. Очень похоже, что, несмотря на все его попытки освободиться и стать сильнее, им с самого отрочества управляли невидимые ниточки.
От потоков Демандреда веяло мощью. Какая силища.
С Высот донёсся мощный грохот. Логайн рассмеялся, откинув голову. С вершины, словно опавшие листья, разлетелись тела.
— Соединяемся! — приказал он оставшимся с ним. — Присоединяйтесь ко мне в круге, и мы отправимся поохотиться на М’Хаэля и его людей. Если Свету будет угодно, его найду именно я. Мой стол достоин только лучших блюд, включая голову оленя!
А потом… кто знает? Он всегда мечтал померяться силами с каким-нибудь Отрёкшимся. Логайн вновь ухватился за Источник, удерживая неистовую саидин, извивающуюся, словно змея, которая пытается ужалить. С помощью ангриала он вобрал побольше Силы, добавил к этому хлынувшую мощь остальных членов круга, и рассмеялся ещё громче.
* * *
Гавин чувствовал себя таким уставшим. За неделю, которая выдалась для подготовки, он должен был успеть восстановить силы, но вопреки этому сегодня чувствовал себя так, словно пробежал не один десяток лиг.
Тут уж ничего не поделаешь. Он заставил себя сосредоточиться на панораме битвы, открывающейся перед ним сквозь открытые Врата.
— Ты уверена, что нас не видят? — спросил он Юкири.
— Уверена, — ответила она. — Проверено неоднократно.
Она здорово поднаторела в создании таких вот Смотровых Врат. Эти она открыла прямо на поверхности стола, доставленного в лагерь из Тар Валлона. Он смотрел на поле боя сверху, как на карту.
— Если ты действительно сделала так, что нас не видно с той стороны, — посомневалась Эгвейн, — то это может быть очень полезно.
— С близкого расстояния их заметить легче, — признала Юкири. — Но эти настолько высоко в небе, что снизу их никто не увидит.
Гавину не понравилось, как встала Эгвейн: её голова и плечи нависали прямо над полем боя. Он промолчал, Врата обезопасили настолько, насколько это было возможно. И он не может защитить её от всего.
— Свет, — пробормотал Брин, — они разносят нас на кусочки.
Гавин взглянул на него. Мужчина напрочь отмёл все предложения — даже весьма настойчивые — вернуться в своё поместье, заявив, что ещё не разучился держать в руках меч, просто его не нужно допускать к командованию. А кроме того, — настаивал он, — может оказаться, что Принуждение наложено на любого из них. И то, что им стало известно о его Принуждении, отчасти является их преимуществом. По крайней мере, за ним они могут присматривать.
Чем Суан и занималась, бережно держа его за руку. Кроме них в палатке находились только Сильвиана и Дозин.
Ход битвы совсем не радовал. Коутона уже выбили с Высот — хотя первоначально планировалось продержаться там как можно дольше, — драконы тоже уничтожены. Атака Демандреда Единой Силой оказалась настолько мощной, что превзошла все ожидания. А с северо-востока подошла ещё одна большая армия троллоков, которая напирала на силы Коутона, защищавшие реку выше по течению.
— Что он задумал? — спросила Эгвейн, постукивая по краешку стола. Сквозь Врата доносились отдалённые крики. — Если так и дальше пойдёт, наши армии будут окружены.
— Он пытается расставить ловушку, — ответил Брин.
— Какую ловушку?
— Это просто предположение, — ответил Брин, — и Свет знает, моим суждениям сейчас нельзя доверять так, как прежде. Но похоже, Коутон планирует ввести в бой сразу все силы без промедления, без попыток измотать троллоков. И, судя по ходу сражения, всё решится в считаные дни. Может, даже часы.
— Очень похоже на Мэта, — согласилась Эгвейн.
— Эти плетения такие сильные, — сказала Лилейн, — такая мощь…
— Демандред в круге, — ответила Эгвейн. — Очевидцы говорят о полном круге. Такого не бывало со времён Эпохи Легенд. И у него есть са’ангриал. Скипетр, его видели солдаты.
Гавин, положив руку на эфес, наблюдал за боем, который разворачивался далеко внизу. До него доносились пронзительные крики людей, когда Демандред посылал в них одну волну огня за другой.
Внезапно, возносясь к небесам, пророкотал голос Отрёкшегося:
— Где ты, Льюс Тэрин? Тебя видели тайно участвующим во всех сражениях. Ты и здесь прячешься? Сразись со мной!
Рука Гавина сжала эфес. Отступавшие с юго-западного склона Высот солдаты хлынули к броду. Несколько небольших отрядов ещё держались на склонах, а дракониры, казавшиеся Гавину крошечными как муравьи, увозили на мулах оставшихся драконов в безопасное место.
Демандред уничтожал бегущие войска. Он сам по себе являлся армией, подбрасывал тела в воздух, взрывал лошадей, сжигал и разрушал. Вокруг него троллоки захватывали возвышенность. Их грубые ликующие вопли долетали до Врат.
— Нам придётся заняться им, Мать, — сказала Сильвиана. — И поскорее.
— Он пытается выманить нас, — сказала Эгвейн. — У него есть этот са’ангриал. Мы могли бы сами составить круг из семидесяти двух, но что потом? Угодить в его ловушку? Быть уничтоженными?
— А какой у нас выбор, Мать? — спросила Лилейн. — Свет, он убивает тысячами.
Убивает тысячами. А они стоят тут.
Гавин сделал шаг назад.
Казалось, что его ухода не заметил никто, кроме Юкири, которая сразу же шагнула вперёд и заняла его место рядом с Эгвейн. Гавин выскользнул из палатки, а взглянувшим на него охранникам сказал, что ему нужно глотнуть свежего воздуха. Эгвейн одобрит. Она чувствовала, насколько усталым он был в последнее время, она упоминала это несколько раз. А ему казалось, что веки его налиты свинцом. Гавин взглянул на потемневшее небо. Издалека доносился грохот. Как долго он ещё будет стоять здесь и ничего не делать, пока вокруг умирают люди?
«Ты обещал, — подумал он про себя. — Ты сказал, что
