один.
– Спасибо за предупреждение, – Верблюд улыбнулся в ответ.
Что за танцы без драки, Верблюд направился следом за самоуверенным Забоем. Если уж развлекаться, так на полную катушку. Синяки и ссадины только прибавят ему шарма в глазах Шпильки.
Как в любом хорошем ночном клубе у «Сияния» нашлось место для разборок. Владельцы танцпола вполне благоразумно решили, что уж лучше пусть самцы подерутся за пределами клуба, нежели перебьют посуду и распугают посетителей внутри клуба.
Как местный Забой привёл Верблюда к боковой стене бывшего цеха, недалеко от главного входа в заведение и автостоянки. Пара фонарей очень кстати освещают место будущей баталии. Верблюд скосил глаза, наверняка где-то на стене, в швах между красными кирпичами, припрятаны видеокамеры наблюдения. Такая своеобразная подстраховка со стороны владельцев «Сияния», ну и прикольные ролики для здешнего Интернета, разумеется.
– Ты, баклан, – Забой резко развернулся на месте, – ты не в курсах, на кого батон крошишь! Ты воощщее кто такой?
– Верблюд! Новый хахаль твоей бывшей подружки! – в тон Забою произнёс Верблюд.
За спиной раздались шаги.
– Что, Забой, ссышь в штаны? – Верблюд не стал оборачиваться. – Один ни хрена не можешь? Кодлу в помощь привёл?
Простенькая психологическая ловушка, Забой тут же угодил в неё с головой.
– Братаны, я с этим бакланом сам разделаюсь, – взгляд Забоя устремился куда-то за спину.
Верблюд притворился, будто собирается оглянуться, но вместо этого развернулся боком и отступил. Рядом с лицом тут же просвистел кулак Забоя.
Первоначальное предположение оправдалось на все сто: бывший Шпильки – наглый, но мелкий уголовник. Такие обожают действовать исподтишка.
Верблюд быстро отступил в сторону. Так и есть, кодла Забоя подобна ему самому – три наглых и тупых типа в одинаковых плотных куртках цвета хаки. Один толстый детина, два тощих и высоких словно придорожные столбы. Лица всех трёх не обременены печатью интеллекта.
– Промахнулся, козёл, – Верблюд демонстративно усмехнулся, – попробуй ещё разок.
Забой зашипел от злости словно проколотая шина. В его голове с треском лопнул последний тормоз.
– Да я из тебя паштет сделаю! По стене размажу! Граффити забабахаю! – щёки Забоя налились багровой краснотой.
– Слишком много слов, – Верблюд качнулся из стороны в сторону.
Подлый эффект неожиданности пропал даром. Однако Забой всё равно рванул в атаку будто пьяный носорог. Верблюд легко увернулся от правого кулака. А теперь пригнуться, над головой со свистом пролетел левый. Забой попытался задеть Верблюда на обратном развороте.
– А теперь моя очередь, – Верблюд резко выдохнул.
Шаг вперёд и тычок. Кулак с разгона впечатался Забою прямо в лоб. Удар не сколько болезненный, а сколько унизительный. Верблюд резво отскочил в сторону. Простые удары, если они правильно поставлены, гораздо страшней и эффективней киношных вертушек. Целься Верблюд не в лоб Забою, а чуть ниже, в переносицу, то на этом драка закончилась бы. Причём для Забоя в морге, а для самого Верблюда на скамье подсудимых.
– Всё, баклан! Тебе крышка! – позорный тычок в лоб разозлил Забоя ещё больше (хотя, спрашивается, куда ещё больше?).
Из внутреннего кармана куртки Забой рывком вытащил складной нож-бабочку. Эффектный финт, стальные половинки рукоятки брякнулись друг о друга. И вот в руке противника нож. Верблюд громогласно расхохотался. Тонкое узкое лезвие длиною в пятнадцать-двадцать сантиметров. Да-а-а… Это очень эффективное оружие, когда нужно напугать такого же баклана, как и сам Забой.
Похоже, бывший Шпильки очень рассчитывал на другую реакцию, когда вытащил из кармана нож-бабочку. В его глазах вновь мелькнули неуверенность вкупе с растерянностью. Но ещё через миг на лице Забоя опять застыла наглая маска уверенного в себе на все сто хулигана с соседней улицы.
Финт. Ещё финт. Забой больше пугает, нежели реально пытается пырнуть ножом. Ладно, хватит. Верблюд резко шагнул навстречу. Забой тут же постарался воткнуть лезвие в грудь.
Уклонение, Верблюд качнулся всем телом. Правая рука отвела нож в сторону и тут же вырвала его из ладони Забоя. Левая рука сжалась в кулак и на встречном ходу врезалась точно в зубы.
Забой шлёпнулся на задницу. Из разбитых губ обильно полилась кровь.
– Дерьмо, – Верблюд крутанул нож-бабочку в правой руке. – Такой пугалкой только кошек резать или лохов типа тебя.
Забой – самый обычный уличный хулиган переросток. Самое главное его оружие – наглость и подлость. Драться он учился по киношным боевикам, а также прямо на улице. Причём наиболее простым и эффективным образом – то и дело получая по морде от более опытных и сильных.
– Я убью тебя! – Забой рывком вскочил на ноги.
Если у Забоя и были мозги, то сейчас они точно оставили его навсегда и насовсем. Бросаться паровозом без тормозов на того, кто только что играючи отобрал у тебя нож, мягко говоря, очень глупо. На всякий случай, от греха подальше, Верблюд отшвырнул оружие глубже в темноту.
Ну точно по киношным боевикам. Забой с ходу попытался изобразить удар ногой. Против того, кто описался от страха или удирает, приём весьма эффективный. Шаг в сторону. На встречном ходу Верблюд просто ткнул Забоя двумя кулаками в грудь.
Сильно получилось. Забой опять шлёпнулся на задницу. Только на этот раз двойной удар в грудь вышиб из его лёгкий воздух и едва не выбил дух. Верблюд, как ни в чём не бывало, отошёл в сторону.
– Братаны, – Забой повернулся к подельникам, – мочи его.
На бравый возглас сил не осталось, Забой тяжело задышал, как загнанная лошадь. Его приказ мочить Верблюда подельникам явно не понравился. Тот, что толще, трусливо заёрзал глазами из стороны в сторону. У двоих высоких и тощих с мозгами явно большой затык.
– Мочи, говорю, – Забой попытался было подняться на ноги, но лишь опять бессильно шлёпнулся на задницу.
Драка становится всё интересней и интересней. Верблюд отступил к стене, а то подельники Забоя, чего доброго, попытаются окружить его со всех сторон. Толстяк трус и сам сделает ноги, когда его товарищи начнут харкать кровью. С тощими переростками придётся повозиться. Главное, не убить ненароком. Ну и, по возможности, не покалечить. Но это сложно. Гопкомпания явно успела заправиться чем покрепче.
– Стоять смирно, дебилы!
Суровый командный голос эхом отразился от кирпичной стены. Забой, который, всё же, сумел подняться на ноги, нервно оглянулся. Его подельники послушно замерли на месте. Из темноты в свет фонарей вышел, будто вынырнул, могучий мужик. Лицо суровое, а глаза умные. Волосы подстрижены на армейский манер.
