В синих глазах заплясали лепестки оранжевого пламени, Торр-Сааз следовал пророчеству и обращал "Око ночи" во тьму. Пустота поглощала, набирала силу, наполняла тело бурлящей пламенной энергией. И как тогда, в самой первой борьбе с пауком в подземных недрах лабиринта, осталось слышимым лишь биение сердца.
"Нельзя поддаваться, — стучало оно. — Не слушай. Не внимай. Его слова — ложь. Приняв власть, ты убьешь все, за что боролся. Убьешь свой мир. Своих друзей. Свою любимую женщину. И еще не родившегося сына".
Из глубин поднималась иная сила. Та, что всегда помогала. Приходила в самый нужный момент. Она ограждала сознание, призывала бороться и ни в коем случае не сдаваться. Коля сконцентрировался на теплом дыхании ара-думм, обратился к ее мощи. Сквозь огонь призвал укрощенную магию.
"Отпусти меня, — шептал гворр. — Это единственный способ"
"Ты погибнешь".
"Иначе погибнем вместе. Сдадимся Торр-Саазу, и он победит".
"Я не смогу!"
"Тебе придется!" — настаивала ара-думм.
Разрывать душу на части прежде не приходилось. Договор скрепил две сущности древними узами, преступить которые, значило умереть. Но разве он уже не умирал? Разве не он стал вместилищем светлой магии? Разве не он наполнил чистой энергией Анделор? Разве не он расправился с армией Торр-Сааза? Один! Кристалл уже разбил его душу на мельчайшие частицы, очистил от сознания гворра. И сейчас магия ор-думм не действует, как раньше, она живет сама по себе…
Коля закрыл глаза, сконцентрировался. Ощутил, как трещит магия, как отделяются вплетенные в нее частицы ара-думм. Он выталкивал гворра, уже не ощущая тела, не чувствуя боли. Он растворился в кипящей энергии, очищая ее от чужого присутствия. Черная дымка окутала тело. Развернула полупрозрачные крылья. Последний раз вспыхнули желтизной зрачки, и гворр вылетел на свободу, вышибая сущность Торр-Сааза.
Пламя распласталось на полу, зло заверещало, схватившись с призраком ара-думм. Они сплелись в клубок — черные клубы дыма и рыжие языки пламени. Покатились к огненному столбу. Источнику жизни Торр-Сааза, источнику темной магии.
Торр-Сааз отбивался изо всех сил, окутывал пламенными щупальцами неожиданного противника, пытался проникнуть внутрь, чтобы подчинить своей воле. Но как можно завладеть тем, у кого нет тела? Огненные плети хлестали черноту, проходили сквозь нее, как сквозь туман. Гворр изловчился, зацепил когтями пышущий искрами сгусток, протащил его к пьедесталу и, сделав последнее усилие, увлек за собой прямо в светящийся поток.
Коля тяжело дышал, собирался с силами, понимая, что медлить нельзя. Шатаясь, встал и бросился к источнику. Если Торр-Сааз хотел использовать "Око ночи", чтобы превратить магию света в магию тьмы, тогда он сможет сделать обратное. И никогда истина не виделась ярче, чем сейчас. На самом деле нет магии добра и зла. Есть лишь чистое волшебство. И каким оно станет, зависит от того, кому служит.
Он прикоснулся к пламенному столбу, внутри которого еще боролись две сущности. Прощай, ара-думм, ты до последнего оберегала своего хозяина…
Николай обратился к частицам. Его мощь дотронулась до хлещущей магии, призвала, успокоила и мягко подчинила. Рыжий поток засиял сначала золотым, потом желтым, а затем чистым белым светом. Два существа, попав в плен бурлящих частиц, не могли вырваться, не могли освободиться. Они сливались с ними, растворялись в искрящемся столбе волшебства. Черная и огненная тени свернулись в клубок и истаяли, исчезнув навсегда. Последний крик Торр-Сааза угас вместе с прощальным ревом гворра.
Коля обессилено повалился на пол. Уткнулся лбом в холодные доски, ни о чем не думая, ничего не чувствуя. То, что произошло после того, как он стал "Оком ночи", не поддавалось осмыслению. В его руках сосредоточилось безграничное могущество, и от его действий зависела судьба Анделора. И то, что из великой битвы он вышел победителем, свидетельствовало о том, что будущее нельзя просчитать, нельзя предсказать.
Близость источника магии помогала восполнить резерв. Волшебство мягко окутывало, убаюкивало, нашептывая ласковые слова. Могучее, и такое доверчивое… Коля закрыл глаза и уснул, прямо на полу, возле сияющих частиц. Мир освободился, и отныне Торр-Сааз никогда не потревожит Анделор. Темной половины больше не существовало. Ни от самого властелина, ни от его слуг не осталось ничего, кроме воспоминания.
Солнечные лучи озарили выжженную землю, разогнали Желтый туман, разделявший Анделор на две части. Четвертый источник магии, очищенный от власти Торр-Сааза, радостно искрился, сливаясь с оторванными собратьями.
* * *
Коля очнулся и первое, что увидел — луч света, озаряющего зал. Мрачные тени исчезли, воздух наполнял радостный вкус победы. Дыша полной грудью, слушая равномерный стук сердца Анделора, принц поднялся и улыбнулся новому миру.
Победа…
Только сейчас до него дошел истинный смысл этого слова. Не будет больше крови, не будет больше смерти на поле брани, не будет больше выжженных городов, изувеченных войной и голодом людей. Не будет больше смрадной власти черного повелителя. И то, какой станет новая жизнь, зависит лишь от них самих. И его путь, могущественного мага, "Ока ночи", еще только начинается. Коля взмахнул рукой, и в зале заискрился открывающийся портал.
Для истинного волшебника нет границ, нет предела возможностям. И уже тем более, никакое расстояние не может разлучить его с теми, кого он любит. И ради которых готов пойти на все.
С радостью, трепетавшей в сердце, он шагнул в окно.
* * *
Окруженный серебристым ореолом, Кайл предстал перед глазами. Как же она его любила! И видела так ясно, будто он стоял перед ней живой. Он погиб, но навсегда останется в сердце, всегда будет жить в ее ребенке. Образ расплывался, мутнел, скрытый пеленой слез. Нет! Не уходи…
— Кайл! — не выдержала она и крикнула призраку. И все равно, что он — это всего лишь игра воображения. Плевать. Только бы задержался еще на чуть-чуть.
Тишина окутала зал.
Гости решили, что она потеряла рассудок. Пусть. Эдель встала и побежала прямо к миражу. Она готова на все что угодно, даже на сумасшествие, лишь бы все время видеть его рядом.
Призрак улыбнулся. Такой счастливой, такой широкой улыбкой… такой… живой.
— Эдель, — он заключил ее в объятия. — Милая.
Черный кожаный костюм на ощупь был как настоящий. И теплые руки тоже. И гулкий стук сердца. Какое сладостное безумие!
— Не уходи, пожалуйста, — она прижалась к нему. — Останься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
