Читаем без скачивания Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса - Грэм Макнилл

Сразу же после того, как бескожие прокатились волной разрушений по Барбадусу, местные граждане высыпали на улицы, образовав стихийный митинг, требуя извинений и компенсации их убытков. Никто из людей, впрочем, точно не понимал, кому следует предъявлять эти требования, что не мешало их возмущению приблизиться к критической отметке и нуждаться в срочных ответных действиях. Несколько домов были сожжены дотла, весь северо-восток города оказался охваченным эпидемией мародерства.

Инфорсеры, подчинявшиеся Дарону Нисато, вывели на улицы остатки имевшейся в их распоряжении бронетехники, поддерживаемые немногочисленными солдатами, согласившимися принять участие в патрулировании после того, что случилось с «Клекочущими орлами».

Барбадусом владело крайне мрачное настроение, и любая искра сейчас могла зажечь пожар кровопролитных мятежей городского масштаба.

События величайшей значимости пришли в движение, и Уриил понимал, что многие актеры разворачивающейся драмы не доживут до ее финала, если сделают хоть одно неверное движение. Монах опустил шкатулку на стол в центре комнаты, и Барбаден бросил на нее лишь краткий взгляд, прежде чем произнести:

— Брат Леодегарий, вы уверены, что с этим визитом действительно нельзя повременить? У нас тут, вообще-то, полный хаос на улицах моего города!

— Вы, губернатор, правы даже куда больше, чем сами можете полагать, — не предвещающим ничего хорошего тоном ответил Леодегарий, — и, да, я совершенно уверен, что это необходимо именно сейчас. Можете мне поверить, прежде чем все придет в норму, дела станут еще хуже.

— Ну-ну, — проворчал Барбаден, отхлебывая из бокала и бросая полный желчи взгляд на Паскаля Блеза. — Раз уж эта… шутовская шайка тут собралась, могу я хоть узнать, зачем вам, брат Леодегарий, понадобилось присутствие известного террориста?

— Я не террорист! — воскликнул Паскаль. — Этот титул скорее подойдет тебе, Барбаден!

— И все же, — произнес губернатор, — я распоряжусь казнить вас раньше, чем зайдет солнце.

— Нет, не распорядитесь, — возразил Дарон Нисато, постукивая пальцами по рукоятке пистолета. — Если мы вообще надеемся когда-нибудь установить мир на Салинасе, этот человек должен жить.

Барбаден пропустил слова инфорсера мимо ушей, словно того вовсе не существовало, хотя Уриил не мог не заметить, насколько помрачнел губернатор оттого, что кто-то в его присутствии носит огнестрельное оружие.

— В скором времени, губернатор Барбаден, вы получите ответ на этот вопрос, — произнес Леодегарий, поочередно всматриваясь в лица всех присутствующих, и Уриилом овладело отчетливое ощущение того, что Серый Рыцарь разглядывает сейчас вовсе не их физический облик, но что-то, что видно ему одному. — Эта шутовская шайка, как вы изволили выразиться, состоит из исключительно важных людей, и я собрал вас всех только потому, что видел — каждый из здесь присутствующих сыграет свою роль в формировании будущего планеты, если оно у него самого, конечно, будет.

— Звучит как угроза, — заметил Барбаден.

— Вполне возможно, губернатор, — признал Леодегарий, поднимая со стола шкатулку из красного дерева. — Мне известно о беспорядках в вашем городе, но они могут и подождать, поскольку куда большая опасность затаилась в тени.

— Что еще за опасность? — потребовал ответа Барбаден.

— Всему свое время, — произнес Леодегарий, и Уриил уловил по его голосу, что тот уже устал отвечать на вопросы. Губернатор тоже не мог этого не заметить, а потому разумно предпочел прикусить язык, наблюдая за тем, как Серый Рыцарь открывает шкатулку и извлекает из нее колоду карт. — Искусство картомантии пришло к нам из древнейших времен, — начал Леодегарий. — Оно зародилось задолго до установления Империума и применялось в качестве инструмента предсказания еще ранними племенами, разбросанным по поверхности Старой Земли.

— Мы что, должны выслушивать лекции по истории, пока мой город горит? — усмехнулся Барбаден, и Уриил в очередной раз поразился то ли невероятной отваге, то ли глупости этого человека, осмеливающегося перечить столь могучему воину, как Леодегарий.

Тот, впрочем, никак не выказал раздражения тем, что его перебили, и продолжил:

— Что бы ни происходило сегодня, оно всегда имеет корни где-то в истории. И события в вашем городе также имеют причиной ошибки, совершенные в прошлом. Только изучая предшествующие события, мы можем чему-то научиться.

Барбаден вовсе не выглядел удовлетворенным подобным объяснением, но все равно кивнул, и Леодегарий заговорил снова:

— Я собрал вас вместе, поскольку все вы так или иначе связаны с тем, что происходит на Салинасе. И я уверен в этом, ведь это раскрыли мне карты. Так что идите все сюда.

Уриил и Пазаний стояли по обе стороны от Серого Рыцаря, наблюдая за тем, как остальные подходят к столу. Барбаден, что ожидаемо, приблизился последним, одарив Ультрамаринов полным злобы взглядом.

— Смотрите, — сказал Леодегарий, случайным образом вынимая карту и выкладывая ее перед Дароном Нисато.

На ней оказался изображен облаченный в рясу мужчина, восседающий на троне, сжимая в одной руке меч, а в другой — золотые весы. Подпись под картинкой гласила: «Правосудие».

— Это вы, главный инфорсер, — произнес Серый Рыцарь. — Каким бы ни было ваше прошлое, пришло время вспомнить и переоценить его. Есть там и ошибки, которые вы хотели бы искупить, и причинившие вам боль люди, но вы достаточно мудры, чтобы подойти к делу с позиций разума. Вы мечтаете сделать мир лучше, и эта карта показывает, что вы сумеете исправить свои промахи.

— И все это вы увидели в одной-единственной картинке? — спросил Дарон Нисато.

— И в ней, и в вас самом, — ответил Леодегарий, извлекая еще одну карту и выкладывая ее перед человеком, стоящим возле Нисато. На ней оказался изображен человек, подвешенный за лодыжки на веревке, свисающей с кубка, установленного на куполе имперского храма.

— Выглядит не слишком обнадеживающе, — произнес Паскаль Блез. — Как я понимаю, она предсказывает, что меня казнят, да?

— Ну, для этого и карт не нужно, — процедил сквозь зубы Барбаден. — Жизней, загубленных твоим бессмысленным, глупым мятежом, мне вполне достаточно, чтобы предсказать твою судьбу.

Прежде чем Блез успел ответить, вновь зазвучал голос Леодегария:

— Жизнь еще не принесла тебе своих благих плодов, но будь терпелив. Прислушайся к собственному совету, отбрось ненависть и доверься внутреннему чутью. Оно сослужит тебе добрую службу.

Еще одна карта легла рубашкой вниз: носящий рясу человек, сидящий между двух колонн, с двумя ключами, лежащими у его ног.

— А это, кардинал Тогандис, вы — иерофант, — произнес Леодегарий. — Он символизирует владычество веры и религии, мудрые наставления, обращенные к людским массам. Этот знак говорит о вашей любви к ритуалам и церемониям, но и о том, насколько вы нуждаетесь в чужом одобрении. Иерофант также указывает на важность следования протоколу.

Обливающийся потом кардинал ничего не ответил, и Серый Рыцарь продолжил.

На стол легло изображение пожилого седовласого мужчины, стоящего на самом краю заснеженного утеса и рассматривающего мир под своими ногами. В одной руке он держал лампу, а в другой — крылатый посох, украшенный переплетшимися змеями.

— Отшельник, — произнес Леодегарий, глядя на Сержа Касуабана. — В долгие ночи, накрывающие саму душу, Отшельник освещает нам путь к мудрости и знанию. Из его уст мы принимаем откровения самого Императора. Отшельник сопровождает нас, готовя к грядущим испытаниям. Напоминает нам о тех целях, что могут быть достигнуты, но в то же время предупреждает: путь будет вовсе не легким.

— Полагаю, там и для меня карта где-то спрятана? — спросил Барбаден, напуская на себя скучающий вид, хотя было очевидно, что он ждет не дождется, когда ему тоже выдадут предсказание.

— Несомненно, губернатор, — ответил Леодегарий, хлопком впечатывая карту в столешницу.

Облаченный в длинные одеяния мужчина стоял возле стола, на котором были разложены кубок, жезл, меч и пентаграмма. Вокруг него распускались цветы, а над головой повис символ, в котором Уриил узнал знак бесконечности.

— Колдун, — сказал Леодегарий.

— Колдун? — фыркнул Барбаден, хотя в его голосе и прозвучала тревожная нотка. — Я, конечно, не самый лучший человек, брат Леодегарий, но какой же из меня колдун? Этим я, смею заверить, не занимаюсь.

Серый Рыцарь покачал головой:

— Вы плохо понимаете символику карт, губернатор. Колдун — это вовсе не обязательно в прямом смысле адепт магии. Он олицетворяет человека, постоянно пребывающего во власти обстоятельств. Одной рукой он поднимает свой жезл к небесам, но вторая в этот миг показывает на землю. Колдун одновременно предупреждает о скрытом потенциале и в то же время указывает на то, что человек, которому он выпал, большой перфекционист, что он разбирается со всеми вопросами и проблемами неторопливо и хладнокровно, но использует свою силу в разрушительных и негативных целях.