Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

— Лакеи Векта уже стоят у моих ворот и требуют, чтобы их впустили. Очень скоро они соберутся с силами, чтобы попытаться сокрушить крепость Белого Пламени. Мы проверим, кто сильнее — орды Векта или моя готовность их принять. Ты пришел слишком поздно, гемункул.

Харбир чувствовал, как ускользают его шансы на успех. Идея была такова: добиться помощи у Иллитиана и выследить подлинного Беллатониса. Теперь оказалось, что архонту Белого Пламени наплевать на вероятность шантажа со стороны Черного Схождения, и к тому же он не желает посылать хоть какие-то войска за Кселиан. У Харбира закончились все заранее подготовленные приманки. Он решил попробовать нечто иное.

— Почему бы вам самим туда не отправиться? — спросил Харбир. — Вы могли бы лично возглавить нашу экспедицию, чтобы удостовериться в том, что она пройдет успешно. И что, вероятно, более важно, вас не будет в крепости в критический момент, если вдруг ваша готовность окажется меньше, чем таковая войск Векта.

+Глупец! Он ни за что на это не согласится!+ с ненавистью прошипела Анжевер. +Иллитиан слишком труслив, чтобы руководить с передовой.+

— Я не могу бросить моих верных последователей в такое время, — возразил Иллитиан, но Харбир счел это заявление неубедительным — архонт, по меньшей мере, размышлял над этой идеей. Может быть, на самом деле он больше боялся орд Векта, чем лабиринта Черного Схождения.

— Вы можете сказать своим воинам — со всей честностью — что отправляетесь на опасную миссию, чтобы вернуть в бой свою давнюю соратницу, Кселиан, — сказал Харбир. — Если они так верны, как вы говорите, то они с радостью примут эту новость и одобрят это начинание. Если же вы окажетесь заперты в крепости, то не сможете влиять на исход событий за ее пределами.

Иллитиан на миг склонил голову набок, как будто прислушиваясь к кому-то невидимому. Он, судя по всему, принял решение, и его темные глаза вспыхнули внезапной целеустремленностью.

— Нам нужно поскорее выдвигаться, — объявил Иллитиан. — Ситрак движется сюда через Гору Скорби, и его эскорт уже оцепил крепость. Если мы отправимся сейчас, то еще успеем проскользнуть сквозь кордон до прибытия основных сил. Потом будет слишком поздно.

Харбира слегка ошеломил такой поворот. Он лишь хотел намекнуть, что время поджимает, но поток событий внезапно подхватил его и понес. Планировалось постепенно снискать расположение Иллитиана и получить власть над ним, подвесив перед его лицом соблазнительную наживку. Полноценная спасательная миссия, охота за Кселиан в полных ловушек глубинах лабиринта Черного Схождения — этого он никогда не хотел, но именно это, очевидно, ему и предстояло получить.

+Дитя, что ты наделал?+ горько вздохнула Анжевер в его сознании.

Глава 9

ГРОТЕСКНЫЕ СОЗДАНИЯ

Обезглавливатель был терпеливым охотником — воистину, более терпеливых не существовало. Он выслеживал отдельных врагов на протяжении десятилетий на множестве различных миров, он мог неделями лежать в засаде, выжидая идеального момента для того, чтобы забрать трофей. Он ждал, пока добыча, которая мнила себя не добычей, сражалась со стаей мандрагор, пока не возникла патовая ситуация. Он видел, как явилась другая стая и сама забрала их как трофеи. Заинтригованный, он спустился туда, когда они ушли, чтобы изучить отметины, оставленные мандрагорами.

Кхерадруах нашел неровные подобия кровных знаков, которые остались после этих двух стай. Он узнал старые символы, отметки двух братьев-королей, которые вели давнее и жестокое соперничество, не интересовавшее Обезглавливателя. Чужаки, впрочем, оставили собственные знаки, провозглашающие верность одному из братьев. Это было неправильно и только наполнило Кхерадруаха еще большим раздражением. Существа из внешнего мира были добычей, на которую следовало охотиться, а не соперниками или собратьями по выводку, чтобы тратить на них время.

Инстинкт, как всегда, вел его вперед, на поиски идеальных трофеев. Он следовал за стаей мандрагор и уменьшающимся караваном рабов, пока они не достигли цитадели одного из братьев. Теперь он снова ждал и терпеливо прислушивался к перешептываниям на ночном ветру.

Ксагор подтащил по неровному полу еще один труп и, довольно крякнув, сбросил его в яму с плотью. Затем он подобрал длинную железную лопату и утопил труп в булькающей массе. Вонь стояла неописуемая, но для развалины вроде Ксагора это был просто запах работающего производства и сырья, подготавливаемого к обработке. В некоем роде он был странно счастлив, больше, чем когда-либо с момента прибытия в Аэлиндрах. Место, которое хозяин выбрал в качестве нового временного обиталища, напоминало пещеру с низким потолком. В полу были ямы неправильной формы, где обитали специально адаптированные микроорганизмы, превращающие плоть трупов в податливую жирную массу. При наличии правильных стимулов, как знал Ксагор, из этой сырой глины можно было вылепить кости, мышцы, ткани и даже (если тот, кто этим занимался, был настолько искусен в ваянии плоти, как его хозяин) сложнейшие внутренние органы.

С одной стороны от ям, вдоль стены пещеры, стояла разнокалиберная коллекция грубых вертикальных саркофагов. Им было далеко до вычурных регенерационных камер с хрустальными передними стенами, которые использовала для возрождения элита Комморры. Эти саркофаги были сделаны из пластов кости, которой грубо придали форму, соединенных блестящими полосками хрящей. Они возвышались на три метра, и к тому, что находилось внутри каждого из них, было подведено множество змеящихся труб и шлангов, исходящих из ям плоти. Обитатели саркофагов были чудовищными, массивными зверюгами, чья ширина почти равнялась росту. Их черты скрадывались липкими мембранами, закрывающими саркофаги спереди, но они давили изнутри на перепончатую стенку, и по вырисовывающимся силуэтам можно было предположить, что их внешность характеризуется изобилием сухожилий, похожих на канаты мышц и неровно торчащих костей.

Беллатонис дежурил у саркофагов и проверял каждый из них с материнской заботой курицы-наседки. Он был облачен в просторные одежды из черных шкур и обесцветил свою кожу, чтобы она стала ближе к личному идеалу гемункулов — чистому молочно-белому цвету. Ксагор был особенно рад тому, что хозяин все больше и больше походил на себя прежнего. Утрата Харбира немного печалила Ксагора, но он утешал себя тем, что потеря хозяина опечалила бы его гораздо, гораздо больше.

Однако хозяин выглядел озабоченно и постоянно перепроверял один из саркофагов с помощью снабженного линзами аппарата, поднося его к глазу. Наконец, он подошел к Ксагору, пока тот волок к ямам еще одно тело.

— Будь добр, скажи мне, Ксагор, — с отеческой улыбкой попросил гемункул, — сколько этих ур-гулей ты сбросил в ямы и куда именно их поместил.

— Семь, хозяин, — ответил Ксагор и указал на ямы, которые использовал.

Как только он опустил руку, Беллатонис врезал ему по лицу. Удар был точно рассчитан так, чтобы железная маска Ксагора с хрустом вдавилась в нос, отчего у него заслезились глаза. Внутри что-то лопнуло, и он почувствовал, как горячая кровь моментально хлынула сверху на его губы. Он поборол желание сорвать маску и (в некой глубоко погребенной части своей души) ударить в ответ. Вместо этого он с несчастным видом опустил голову пред лицом необъяснимого гнева своего господина.

— Почему я должен постоянно жить в окружении идиотов? — зашипел Беллатонис, занося руку для нового удара. — Они больные! Все до единого! Нам придется опустошить зараженные ямы и начать все заново. Гротески, подсоединенные к ним, загублены — они кишат паразитами и патогенами, подобных которым я никогда не видел! Как ты не заметил, что сырье испорчено?

Досада гемункула уязвила Ксагора больше, чем сам удар. Он не уделял много времени осмотру трупов, а просто собирал их снаружи, где их сбрасывали, и оттаскивал к ямам. То, что он запомнил, сколько именно тощих ур-гулей попало в варево, было чистой случайностью. Большая часть тел принадлежала к рабским расам, к ним примешивалось несколько окровавленных комморритов, горстка угольно-черных мандрагор и какие-то странные безымянные твари, которых Ксагор никогда раньше не видел. Отчаянно желая оправдаться, Ксагор выпалил единственную уместную информацию об ур-гулях, которую он знал:

— Те ур-гули, которых мы видели в Комморре, тоже были больны! Этот подумал, ничего странного, что их тела принесли частично сгнившими, считал, это их естественное состояние, как у тех, что наверху.

Беллатонис остановился, не убирая занесенную руку, и пристально посмотрел на Ксагора.

— Что ты только что сказал про ур-гулей в Комморре? Повтори сейчас же.

— Т-те ур-гули, которых мы видели в Комморре, тоже были больны? — неуверенно промямлил Ксагор.