Сципион понял, что на них напали, когда Денек взмыл в воздух, словно кто-то невидимым ударом подбросил его, а затем стал выкручивать, словно тряпку.
Джинн закричала, а затем вскинула свое оружие и стала водить им из стороны в сторону, пытаясь поймать в прицел атакующего, но казалось, сам туман ожил, чтобы забрать душу человека. Кровь ручьем стекала по бороде Денска, а его исполненные боли крики превратились в невнятный, приглушенный вой — звук странный и ужасный. Алая полоса, словно по небрежному мановению руки художника, окрасила снег, и Денек рухнул на землю. Тело его рассыпалось лоскутами плоти, а убийца наконец показался в красной дымке.
Это был дух — змеевидное создание с туловищем некрона и бритвенно-острыми когтями на каждой руке. Лишь отчасти присутствуя в материальном мире, существо сливалось с морозным туманом. Его глаза вспыхнули в предвкушении грядущей резни.
Выстрел Джинн прошел мимо. При этом она чуть не упала, отпрянув от возникшего около нее чудовища. Сципион толкнул ее на землю, и взлетевший было в воздух хвост некрона с шипом на конце прошел в волоске от головы девушки. Космодесантник зарычал и выхватил цепной меч. Подобно гадюке, дух скользнул в сторону, и зубчатое лезвие лишь ударило по промерзлой земле. Блеснул металлический коготь, но Сципион отвел его запястьем — кошмарное оружие оцарапало наруч воина, но не пробило его.
Катор возник за спиной твари и с размаху вонзил ей гладий между шеей и ключицей. Дух испустил звук, похожий разом и на крик, и на машинный скрежет, и изогнулся в попытке достать Ультрамарина. Сципион перехватил инициативу и мечом отрубил твари голову. Получив критические повреждения, она телепортировалась прочь, оставив после себя лишь кровь.
Джинн, всхлипывая, опустилась на колени у останков Денска. Сципион обхватил ее за плечи и поставил на ноги. Их хитрость была раскрыта. Пришло время действовать.
Проклиная свое нетерпение, которым он пытался оправдать смерть Денска, Сципион зарычал в вокс:
— Всем Ультрамаринам, в бой!
Психомолния сорвалась с жезла Тигурия и ударила в посох Несущего Пустоту, сбросившего наконец свое странное оцепенение и повернувшегося к новой угрозе. Спущенная мощь змеей, сотканной из света и энергии, опутала древко оружия, борясь с текущей внутри него невообразимой силой.
Глаза Тигурия расширились. Его заряд должен был ударить по существу.
Рассеяв энергию психической атаки, Несущий Пустоту устремил свой взор на библиария. Ореол мощи пылал вокруг шлема Ультрамарина, а глаза его горели яростным огнем. Свой жезл он держал перед собой, параллельно земле.
— Кошмарное порождение бездны!.. Забвение ждет тебя.
Несущий Пустоту не шевельнулся, лишь сверкнул глазами. Лорд некронов казался… заинтересованным.
Тигурия вновь поразил и ужаснул древний разум создания, находящегося перед ним. Со стороны происходящее выглядело так, будто механоид внимательно изучает лабораторное животное, и это чувство тревожило библиария. Тигурий в достаточной мере познал Галактику и ее обитателей, чтобы понять, что возможностям человечества еще далеко до совершенства. Иные расы беспрестанно уничтожали, захватывали и изучали людей. Отчасти это и послужило причиной сотворения Императором космических десантников. Но некроны являли собой нечто совершенно иное, нечто настолько древнее, что даже такой могущественный Адептус Астартес, как Тигурий, пришел в замешательство.
Победа над расой, обладающей подобными знаниями о Вселенной и столь далеко ушедшими вперед технологиями, казалась попросту… невозможной. Людям пришла пора сдаться, склониться пред волей некронов и принять заслуженное наказание. Они…
«Хватит!» Психическое эхо прозвучало приказом даже не столько металлическому чудовищу, сколько собственному сознанию библиария. Вернув контроль над собой и успокоив мысли, Тигурий натянуто улыбнулся Несущему Пустоту.
— Я думал, что Вестником Страха окажется кто-то другой.
Челюсть создания осталась недвижимой, но голос Несущего Пустоту, металлический, дьявольски властный и исполненный томимой тысячелетиями злобы, сотряс воздух:
— Ты тот, кто пробовал проникнуть за вуаль.
Тигурий медленно кивнул. Он чувствовал себя насекомым, что изучают под стеклом микроскопа, но решимость его стала лишь крепче.
— Я — твой рок, исчадие.
Резкий, скрежещущий звук раздался изо рта некрона — это был смех. Или, по крайней мере, отдаленное его подобие.
Чертя рукой в воздухе тайные символы-обереги, что тут же вспыхивали огнем, Тигурий кивнул чудовищу.
Глаза Несущего Пустоту сузились.
— Ты пиромант, червь?
Вспышка света сорвалась с посоха и, прежде чем библиарий смог отвести ее, ударила прямо в грудь. Тигурия сбило с ног, и он покатился вниз.
— Довольно посредственный, — услышал он замечание лорда некронов.
Поднявшись на ноги, библиарий бросил на врага испепеляющий взгляд.
— А ведь раньше я презирал вашу расу меньше, пока не понял, что вы, машины, совсем потеряли чувство юмора.
Огонь слетел с кончиков его пальцев, вздымаясь вверх и вынуждая Несущего Пустоту отступить. Пламя, облизывая горный склон, поднималось все выше и разгоралось все жарче, земля под ним чернела и покрывалась разломами, а снег моментально превращался в пар.
Но некрон не сбежал. Наоборот, мутный силуэт показался за огненным маревом, и Несущий Пустоту прыгнул сквозь пламя, которое тут же охватило его древние одеяния.
Лед треснул под ногами лорда, когда тот приземлился перед Тигурием. Взмахом руки он отшвырнул библиария, и тот рухнул наземь. Когда он поднялся, кровь стекала по его губе.
Несущий Пустоту был силен, и никакой низший конструкт не мог с ним сравниться. Он обладал хитростью и коварством, не ограниченными программными протоколами. Некроны, особенно их правящая элита, были далеко не машинами. Даже термин «искусственный интеллект» не позволял описать их в полной мере. Они являлись чем-то другим — кошмарным, жаждущим мести, а их эмоции — грубыми и буквально осязаемыми. Злоба, ненависть, жажда… Для Тигурия эти чувства казались крошечными ножами, царапающими кожу, и ядовитыми иглами, кислотой прожигающими разум.
Хоть существо и не было псайкером — оно не имело никакой варп-ауры, которую мог бы уловить библиарий, — носимые им артефакты вызывали серьезные опасения.
Лорд некронов выпрямился, и паутина трескучей энергии опутала посох, поднимаясь к его навершию, что венчал зазубренный символ. Тигурий уже видел такой прежде, выгравированный на панцире какого-то крупного конструкта. Тьма сочилась из тела лорда, ее щупальца обвивали его конечности и проникали сквозь металлический скелет некрона.
Имя чудовища всецело отражало его сущность.
На мгновение замерев, Несущий Пустоту оценил степень проникновения Ультрамаринов на его территорию и должным образом отреагировал. Тени в окружавшем Тигурия тумане пришли в движение — ожили охраняющие артиллерийские установки рейдеры.
— Ты черпаешь силы не из варпа, — сказал библиарий. Его голос множился от нагнетаемой силы.
Глазные впадины Несущего Пустоту озарились яркой изумрудной вспышкой, и Тигурий мысленно вернулся к своему отчаянному бегству из «мира между мирами».
— Я больше чем все, что ты можешь себе представить. Я вечен!
Поток белого пламени низвергнулся с посоха некрона.
Тигурий, готовый к нападению, быстро начертал в воздухе защитную руну. Огненная дуга разбилась об нее, стекая по краям небесно-голубого щита. Некрон атаковал снова, вложив еще больше силы в удар. Едва держась на ногах, Тигурий боролся против губительной энергии. Пот, чуть проступив на лбу, тут же замерзал, а мгновение спустя обращался горячим паром. Библиарий в попытке добиться превосходства в этой дуэли бросил во врага разряд молнии.
Резким движением Несущий Пустоту закрылся своей темной мантией, отчего его тело стало призрачным, словно туман, и невосприимчивым к физическим воздействиям. Саван Ночи разросся, черпая силу из охватившей позиции артиллерии тьмы. Лоскуты тени, плотные, как оникс, опутали Тигурия, изгнав весь свет. И когда пылающие ненавистью глаза Несущего Пустоту заполнили все поле обзора, библиарий ощутил чудовищное давление на свой доспех.
Печати треснули, а древние пергаменты и обереги разлетелись на кусочки под действием чудовищной силы лорда некронов.
— Все есть ночь. И в конце времен останется лишь чернота…
Силы оставляли Тигурия. Бесконечная тьма рвалась в его разум, перегружая восприятие и развеивая мысли. Но в тот момент, когда он уже был готов сломаться, неожиданная ясность снизошла на него. Видения, снедавшие библиария с самого момента приземления на Дамносе, обрели четкость. Смерть — вот что он видел. Не гибель мира, но кончину героя. Поначалу он посчитал, что речь шла о нем самом в миг его поражения. Но мир вокруг потускнел, а видения стали еще ярче и понятнее. Последней мукой перед концом ему открылась истина.
