Космические десантники слепо бежали на них, не обращая ни малейшего внимания на плотную завесу эльдарского огня. Заряды, выпущенные Ткачами Смерти, казалось, бессильно рикошетили от темно-зеленой брони. Астартес выли боевые кличи на грубом, противном языке своей расы, а из-за их спин уже напирала толпа разодетых в пестрые, окровавленные одеяния тирайнцев, восторженно верещавших при виде разворачивающегося перед ними кровопролития.
Крик боли заставил Адсулату повернуть голову. На дальнем конце строя один из Пауков Варпа рухнул на колени, зажимая горло. Из перебитой артерии толчками хлестала кровь, растекаясь лужей, в которую вскоре рухнул и сам воин.
Лишь только когда убитый упал, Адсулата заметила, что рана его нанесена не болтером, но мечом. Быстро окинув взглядом окрестности, она поняла, что ее отряду есть чего бояться и кроме приближающихся космических десантников. По обе стороны от ворот кружили буранчики пыли — на поле боя материализовались демонетки. Три стройные, ошеломляюще грациозные фигуры уже вступили в сражение с эльдарами. И одна как раз сейчас замерла на краю их боевого порядка, чтобы слизнуть кровь убитого воина со своего отравленного клинка. Четыре из круживших вихрей свидетельствовали, что дальше будет еще хуже.
Раздались крики еще двух Пауков Варпа — разрывные болты ударили в их стройные тела и отбросили к воротам базилики, превратив в бесформенные, изуродованные груды плоти.
Адсулата рискнула оглянуться и обнаружила, что Эла стоит совершенно спокойно, не двигаясь. В ее сапфировых глазах отражались всполохи отдаленных взрывов, а лицо не выражало ни малейших эмоций, хотя вокруг и гибли один за другим ее верные стражи. Арахнир просто поверить не могла, что девочка обладает таким хладнокровием.
В это мгновение огромные ворота базилики с грохотом распахнулись, и из внутреннего двора раздался рев болтеров, поддержанный истошными воплями десятков тысяч разъяренных голосов. Звуковая волна подобно цунами обрушилась на Пауков Варпа, сбивая их с толку. Теснящаяся толпа за спинами облаченных в зеленые доспехи космических десантников разразилась восторженными криками, словно услышала голоса самих богов. Тысячи людей хлынули на пустырь; их пронзительные вопли и грохот оружия сливались в единое целое с тем чудовищным, гротескным шумом, что доносился со стороны базилики.
Сбитая с ног волной звука и потоком воздуха, Адсулата едва успела обернуться, чтобы увидеть, как из тени храма, паля из болтеров, возникают один за другим космические десантники в черно-красных доспехах. Даже не зная, кто они такие, арахнир сразу же поняла, что они представляют совсем иные силы, нежели те зеленые воины, что приближались с другой стороны пустыря.
Створы ворот с лязгом ударили в массивные каменные стены, разбивая установленные эльдарами термические мины и провоцируя мощный взрыв. Ворота взмыли к небу в столбе ослепительного огня.
Перекатившись и вскочив на ноги, Адсулата увидела, что для эльдар этот бой закончен. На белых камнях лежали изувеченные мертвые тела ее воинов, охваченные огнем, выпущенным на волю их же термическими минами. Воины мон'ки приближались сразу с двух сторон, зажимая последних выживших в ловушку перекрестного болтерного огня. Можно было бы попытаться вырваться, но с флангов уже подбирались зловещие, смертоносные силуэты демонеток Слаанеш, окруженные десятками тысяч обезьяноподобных, жаждущих крови культистов.
И среди всего этого безумия стояла маленькая Эла. Такая крошечная и беззащитная среди ярости и жестокости разразившейся бойни. Тела сородичей лежали у ее ног, окрашивая своей кровью подол ее длинного плаща. И все же, казалось, ее нисколько не трогало безумие этой битвы. Заряды болтеров, камни, клинки мечей — все это не причиняло ей вреда, словно не видело достойной добычи в хрупкой девчачьей фигурке. Она стояла, не шевелясь, и ее сверкающие синевой глаза сияли подобно двум далеким звездам.
Адсулата склонила голову в последнем, печальном прощании, слагая с себя свои полномочия: сразу с двух сторон в ее тело вонзились болты. Почти одновременные попадания уравновесили друг друга, и арахнир сумела сохранить равновесие. Но уже в следующую секунду мимо скользнула демонетка, перерубая в коленях ноги командира Пауков Варпа и заставляя ее рухнуть на землю. Завывая от наслаждения, демонетка взвилась в воздух и приземлилась на тело еще одного погибшего эльдара, вонзая в труп когти в поисках камня души.
Уже лежа среди тел своих Пауков Варпа, чувствуя, как из нее на некогда белые камни забытого богами мира изливаются последние капли ее долгой жизни, Адсулата обратила прощальный взгляд к Эла: «Я подвела тебя, моя великая провидица».
«Нет, — прозвучал в ее голове мягкий голос. Эла спокойно шла сквозь безумие бушевавшей вокруг нее битвы. — Ты защитила меня по пути сюда. Ты исполнила свой долг, и душа твоя возвратится в бесконечный контур Кэлора, дабы воссоединиться с предками. Моя же судьба лежит за стенами этой базилики — ты не могла провести меня дальше».
С этими безмолвными словами Эла наклонилась над арахнир и извлекла путевой камень из крепления на нагруднике брони Адсулаты. Потом она отвернулась и неторопливо направилась к зияющему зеву входа в базилику. Тысячи вонючих мон'ки пробегали мимо девочки, стремясь присоединиться к сражению. Но при всем этом они не обращали ни малейшего внимания на юную провидицу. Идя по главному коридору базилики к апсиде, где стоял проповедник, она походила на маленькую рыбку, поднимающуюся вверх по бурному потоку.
Внезапно Эла поняла, что столкновение на пустыре вовсе не было случайным, но стало плодом махинаций могучего разума. Трудно было поверить, что все эти многочисленные воины, демоны и культисты сошлись в одном месте и в одно время по одному лишь стечению обстоятельств. Кто-то все это спланировал, чтобы помешать ей в ее миссии.
Но юная провидица отбросила все сторонние мысли, как только поняла, что толпа расступается перед ней, позволяя впервые в реальности увидеть возвышающегося над своей паствой Кор Фаэрона. Он был именно таким, каким приходил к ней в видениях. Великан стоял за разрушенной купелью. Могучий, облаченный в энергетическую броню богоподобный воин посмотрел сверху вниз на малолетнюю провидицу и засмеялся.
Провидица-дитя, эхвелин Кэлора, приняла ладонь своей судьбы и пошла с ней рука об руку так же, как некогда со своим падшим карадоком, позволяя провести себя через трясины времени настоящего. Неторопливо шла она мимо смятения, объявшего мерзкую паству, собравшуюся в базилике, рассекая толпу подобно остро заточенному мечу. И вот, состарившаяся прежде своих лет, наделенная даром предвидения, в котором слились силы всех ее прародителей, юная дева встала перед чудовищным Темным Апостолом.
И окинув взором ее слабую и хрупкую фигурку, гигантский воитель Хаоса разразился насмешками и оскорблениями; голова его затряслась от могучего хохота, взмывшего к Кровавому Куполу. Демонические повелители предупреждали его о силе Сынов Азуриана, нашептывая обещания великого и кровопролитного сражения, от чего в фантазиях бурлящему яростью Темному Апостолу являлись армии воинов аспекта и даже сам аватар Кхаина.
И вот теперь вместо утопающих в крови легионов перед ним стояла Эла.
Событиям, свершившимся в тот день перед оскверненным алтарем Императора Человечества, не было свидетеля, и все же именно тогда мириады возможных будущих Кэлора слились в единое целое, оставив для него только один путь. Этот решающий момент ничего общего не имел с подлыми планами извращенных предательских эльдар, да сгинут их души в кузне Баула, где горит пламя не менее жаркое, чем то, в котором сгорали тела погибших у ворот отважных Пауков Варпа.
И свершилось все в единое мгновение.
И вот когда, усмирив свой смех, демонический воин вновь обратил взор пылающих глаз на укутанную плащом эхвелин, все еще веселясь над тем, что она осмелилась препятствовать его замыслам, былого и будущего великая провидица наших судеб воздела руки и откинула капюшон с головы.
И тогда все свершилось.
Эла Ашбельская подняла взгляд, и ее мерцающие влажным блеском сапфировые глаза вспыхнули огнем глаз самой Иши и встретились взглядом с омерзительным Апостолом.
Соединение свершилось.
В мгновение это захлопнулись тяжелые врата базилики, и легли на них могучие замки, которые никому не дано отпереть. Дитя и чудовище остались одни внутри огромного зала. Они стояли, не шевелясь, подобные героям, застывшим на величественных фресках золотого века легенд, сжимая друг друга в тисках своих душ.
Мгновение это выпало из времени и все еще бушующей за стенами базилики битвы. Оно длилось одновременно и малую долю секунды, и в то же время — целый век. Два могучих, исполненных мистических способностей разума немыслимым образом сплетали течение времени.
