Грубое «крякнет» перепугало женщину до ледяной бледности на щеках. Не отпуская руки супруга, она, не прощаясь, почти бегом рванула обратно, фактически волоком ведя недовольного и всё ещё сомневающегося Николая за собой.
— Считаешь, справятся? — вполголоса поинтересовался призрак у напарника.
— Куда им деваться? Точнее, ей. Там действительно порча... Пойдём отсюда, пока Коле в голову не пришло телефончики наши выяснить или что-то уточнить. Мы такого наплели — самому стыдно... Ты попозже сможешь вернуться к ним и проконтролировать?
— Без проблем. В доме я был, перенестись смогу.
— Успокоил. Тогда валим. Попробуем злодея задержать.
— Считаешь, он нас дожидается, а не драпает со всех ног?
Отвечал Иванов на ходу, целеустремлённо набирая скорость и планируя проведать знакомый магазинчик. После бессонной ночи хотелось ещё кофе.
— Посмотрим. Сбежал — поймаем. Не успел — задержим. Старуха важнее.
— Разве что, — принялся догонять его напарник.
Но не успели они пройти и полсотни метров, как инспектор остановился, извлёк смартфон и задумчиво уставился на спящий экран.
— Кому звонить собрался? — пользуясь передышкой, призрак принялся копаться по карманам в поиске сигарет.
— Думаю, кому лучше... Карповичу или Машке? Нам домового придётся принимать.
Глава 4 Хохлатки, лонжероны и неудалённые закрылки
Посовещавшись, инспекторы предпочли позвонить домовой. Инициатором такого выбора стал Антон, апеллируя к личному опыту и нервному нраву начальства:
— Желаешь по шее огрести за незнание матчасти? — веско говорил он, жестикулируя зажжённой сигаретой. — У Карповича разговор короткий. Пошумит, поможет, а потом выдаст какую-нибудь трудночитаемую книженцию размером с два подарочных издания «Войны и мира». По прочтению — зачёт. Все кишки вымотает придирками. С Машкой проще. Мы спросили — она ответила.
Аргументы товарища более чем удовлетворили Серёгу, и он набрал кицунэ.
Домохранительница ответила не сразу. По всей видимости, «девичьи» посиделки с бокальчиком мартини плавно переросли в непринуждённый отдых двух отвязных подруг, закономерно вылившийся в утреннее похмелье.
Тем более, голос выдавал домовую с потрохами.
— Алло? — натужно, хрипло проскрипело в динамике, отчего сразу захотелось дать ей водички. Много.
— Машуль, привет! Это Сергей!
Сообразила она не сразу.
— Сергей? А ты... почему звонишь? — пауза, шлёпанье босых ножек. — Тебя дома нет. Ты где?
Подозревая, что вчерашнее сообщение адресат проигнорировал ввиду сильной занятости, инспектор вкратце обрисовал сложившуюся обстановку, стараясь не перегружать подробностями мутный после вчерашнего рассудок кицунэ.
— ... В общем, нужны сведения о домовых. Поделишься? — закончил он, готовясь слушать.
— Ты где? — игнорируя просьбу, настырно повторила предполагаемый источник информации.
— Тебе зачем? — напрягся Серёга.
— Я... мы приедем, — пробубнило в смартфоне. — Поможем.
— Чем?
— Умением, — последние буквы сопровождались начинающимся зевком. — Домового просто так не взять.
— Хм-м... Вы — это кто?
— Я и Лана... Она в гости зашла... Разбужу.
— А мне вас полдня ждать?
— Не жди, — не стала возражать девушка. — Возвращайся. Я тебе всё расскажу и покажу. Заодно покушаешь.
С интересом прислушивающийся Швец осведомился одними губами:
— Машка напрашивается?
Напарник согласно кивнул, выдохнув:
— С Ланой.
— Пусть приезжают, — покровительственно одобрил призрак Машкину затею, чем вызвал непонимание в глазах коллеги. — Нам тут часа три-четыре пастись. Не меньше. Пока чета Трухиных комнатушку выскоблит, пока я перепроверю, чтобы не пропустили ничего... Да и ты пригодиться сможешь. Поплохеет бабке внезапно — реаниматологом выступишь. Домовой, ты прав, никуда не денется. Или дождётся, или уже свалил за Магадан. А от наших женщин я особого вреда не жду. Повредничают, поумничают, но помогут и подскажут. С собой, в Игнатовку, их просто не возьмём. Отбрешемся.
— Серёжа! — обеспокоенно доносилось из динамика. — Ты там? Почему не отвечаешь?
— Приезжайте. В Рахматово. Встречаемся... как приедете — наберёте. Но обещай слушаться!
— Конечно, — покладисто согласилась кицунэ и, не сдержавшись, заверещала, чудодейственно излечившись от похмелья. — У-й-й-а! Ланка! Собирайся! Будет приключение!!!
***
— Как про домового догадался? — спросил Швец у друга.
— Методом исключения. Края тихие, по нашим сводкам не проходят. Потому упыря, вурдалака и прочую беспокойную нечисть отбросил. Да и не в их привычках за могилами неотлучно следить. Это занятие требует постоянного присутствия и преданности усопшему. Дальше. Аура мелкая, меньше Машкиной. Отвёл глаза тебе и мне. Наука домовых в чистом виде. Колдовство тоже местечковое, из подручных средств. Получается, фигурант не имел возможности надолго отлучаться в город, где всякую колдовскую дрянь достать проще, если имеешь нужные связи. А кто у нас обожает дома сиднем сидеть?
— Домовой, — бодро ответил призрак, восхищаясь простотой логики Иванова. — Девять из десяти, что он.
— Поглядим.
***
Дамы прибыли через два с лишним часа, по-барски раскошелившись на такси и умудрившись не застрять ни в одной из городских пробок. Пока они ехали, Антон не менее десятка раз успел посетить дом с рассыпанной солью, по возвращении делясь с другом всё новыми и новыми впечатлениями:
— Бабка бушует... В комнате аврал, как перед генеральской проверкой. Дочка мечется, всех тормошит, переживает... Коля статуей стоит. Ждёт, чего прикажут... Старуха совсем свихнулась. Отказывается вещи снимать. Орёт, как пароходный гудок. Соседи уже забор облепили, представление смотрят... Соли много. Около пачки. Женщина её боится, мужа дёргает, чтобы вынес... Тебя вспоминали.
— Незлым, тихим словом?
— Непечатно. Очень.
— Жижина? — усмехнулся Иванов.
— Она... И, немного, Николай. Но он больше от вынесенных бабсоветом мозгов. Ему там горячо.
— Самочувствие у нашей потерпевшей как?
— После смены барахла взбодрилась, шпыняет родню с удвоенным энтузиазмом. Про «пять тыщ» расстраивается. Вопит, что нечего было домашним к тебе лезть без её на то соизволения. Чувствует себя обворованной.
— Пошла она...
Командный пункт инспекторы устроили у всё того же магазинчика с доброй продавщицей, согласной безвозмездно превращать пакетики с кофе и чаем в удобоваримую субстанцию. Склонный отвечать добром на добро, Сергей каждый раз оставлял, помимо платы за товар, немножко сверху, чем страшно смущал непривычную к городским обычаям женщину.
Она постоянно пыталась дать сдачу, а инспектор каждый раз этого не замечал.
***
Появление подруг ознаменовалось шумом, смешками, безобидными подколками, румяными лицами и запахом приличного рома. Последний обнаружился в литровом Серёгином термосе, разведённый с чаем в пропорции примерно один к одному. Лана так и сказала: «Чай с ромом. Или ром с чаем. Кому как».
Смесь выглядела сногсшибательной.
Однако держались дамы ровно, отвечали связно, с глупостями не лезли. Потому на этом моменте Иванов со Швецом решили не заостряться. Хотя напарник очень хотел немного попробовать того... из термоса. Ради запоминания рецепта.
Серёга не дал, оправдывая столь откровенное свинство служебной необходимостью.
Легкомысленно отпустив такси, подруги посокрушались об отсутствии в Рахматово ресторана или, на худой конец, кондитерской с горячими эклерами, но быстро успокоились и приступили к выполнению цели своего визита:
— Что ты знаешь о домовых? — издалека начала Маша, наставительно глядя снизу вверх.
— Домашняя нечисть, — попробовал кратко отмазаться инспектор, догадываясь, что изначально задел непростую тему, о которой ранее не слишком задумывался.
— Почти. Добрые, лубочные дедушки с котиками, пьющие чай из блюдечка; хранители очага, порядка, обожающие детишек и чистоту. Правда?
