Всякий живой организм рождается с весьма значительным диапазоном адаптированности к колебаниям температуры, изменениям химического состава среды и т. д. Существуют, конечно, и узкоспециализированные организмы, которые погибают при относительно незначительных колебаниях среды. Но они, как правило, оказываются «на обочине» путей эволюции. Самоусовершенствование даёт повышение приспособляемости к самым различным условиям и изменениям среды, расширение пределов приспособленности. Стимулятором самоусовершенствования служит внутривидовая конкуренция. Самосовершенствующийся в процессе жизни и биоработы организм обретает способность более гибко реагировать на изменения среды, лучше использовать обретённые им по наследству от предков орудия приспособления (органы чувств, движения, питания и т. д.), лучше ориентироваться в среде, избирать более благоприятную среду.
Чтобы повысить свою конкурентоспособность на «рынке» жизни, нужно постоянно совершенствовать свои качества, расширять приспособительные возможности. Способный к самоусовершенствованию организм может использовать для выживания даже вредную мутацию, даже собственное уродство, искалеченность, болезни, компенсируя эти недостатки более эффективным применением и соответствующей тренировкой других органов и систем организма, а главное – повышением мобилизационной способности организма в целом. Каждый организм рождается с широким набором возможностей для самоусовершенствования, но одни постоянно тренируют свои приспособительные механизмы в процессе тяжёлой биологической работы, а другие живут по принципу наименьшего сопротивления, ограничиваясь пользованием своими наследственными способностями. Мобилизационная активность, приобретенная в процессе жизни, в массе случаев лучше способствует выживанию, чем наилучшая генетически обусловленная приспособленность к своей среде. Норма реакции, приобретаемая организмом от рождения, также расширяется в процессе биологической работы. Характер и содержание биологической работы при её высокой интенсивности способны резко повышать шансы на выживание особей и видов в борьбе за существование, стимулировать мобилизационные инновации и самым существенным образом влиять на естественный отбор. Поэтому развитие жизни происходит не только путём отбраковки нежизнеспособных, но и путём усовершенствования жизнеспособных.
На «рынке жизни» происходит борьба не просто за выживание, а за оптимизацию жизнедеятельности каждого из выходящих на этот «рынок» существ, за получение наивысшей эволюционной прибыли. Устремлённость к оптимизации жизнедеятельности в конкурентной борьбе участников биосферы создаёт мощные стимулы к их усовершенствованию, порождает тенденцию к постоянному улучшению «качества жизни» и в смысле качества жизнедеятельности преуспевающих участников, и в смысле повышения качества самих участников, а тем самым – к постоянному усовершенствованию качества самой биосферы в целом. В этом и заключается «творческая» сила эволюции: устремлённость к собственному самосохранению и улучшению существования порождает постоянно действующую тенденцию к усовершенствованию и повышению качества всего существующего. Возникает регулярно действующий мобилизационный фактор, создающий постоянную устремлённость к улучшению организации и повышению конкурентоспособности, и соответствующие этому фактору конкурирующие мобилизационные структуры. Поэтому борьба за существование не ограничивается взаимопожиранием конкурирующих существ, а приводит в конечном счёте к повышению качества существования жизни в целом.
22.3. Естественный отбор
Рассматривая естественный отбор как важнейший фактор эволюции, Дарвин постоянно пользуется аналогиями с искусственным отбором при разведении домашних животных и растений. Сравнивая два этих типа отбора, Дарвин показывает огромную мощь естественного отбора и ограниченность возможностей искусственного.
Люди, осуществляющие искусственный отбор могут только сохранять и накапливать изменения, возникающие естественным путём, но они не могут создать не только новых видов, но даже и новых разновидностей, не могут и предупредить их возникновение. Искусственному отбору доступно только выведение новых пород, или домашних рас.
Естественный отбор Дарвин отождествляет с переживанием наиболее приспособленных (по Спенсеру) и определяет его как «сохранение благоприятных индивидуальных различий и уничтожение вредных» (Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора – М.: Тайдекс Ко, 2003 – 496 с., с. 89). Естественному отбору доступно всё – и формирование новых разновидностей, и их развитие в новые виды.
В чём же сила естественного отбора и его преимущество перед отбором человеческим? Во-первых, если человек отбирает для своей пользы, то в природе отбор в конечном счёте приносит пользу выживающему организму. Во-вторых, человек отбирает главным образом на основе внешних признаков, а в природе живые организмы отбираются на основе их внутренних, глубинных, зачастую скрытых преимуществ. В-третьих, человек сохраняет максимальную стабильность внешних условий, он держит в одной стране уроженцев различных климатических зон, кормит их одинаковой пищей, защищает от перепадов температуры и отсутствия пищи, от конкуренции со стороны других видов, тогда как в дикой природе именно изменения в жизненных условиях вызывает усиленную изменчивость, повышают тем самым шансы на возникновение полезных изменений, при отсутствии которых отбор бессилен что-либо сделать, поскольку не из чего отбирать.
В-четвёртых, человек избавляет домашних животных от превратностей и усилий, связанных с борьбой за существование, он не истребляет систематически неудовлетворительных животных, а оберегает большинство из них вплоть до забоя и превращения в пищу, он защищает их от хищников, лечит по возможности их болезни и т. д., в дикой же природе борьба за существование закаляет и способствует выживанию наиболее жизнеспособных животных и растений.
В-пятых, человек в большинстве случаев предотвращает естественное действие полового отбора, он не позволяет наиболее сильным самцам бороться за самок, что блокирует механизм отбора наиболее плодотворных для самих животных половых взаимодействий.
В-шестых, исходной формой для отбора человеку часто служат резкие и даже уродливые уклонения, тогда как в живой природе они обычно устраняются отбором, а в качестве исходных форм выступают наиболее перспективные группы особей.
В-седьмых, краткость человеческой жизни и переменчивость человеческих устремлений не позволяют искусственному отбору получать сравнимые с естественным отбором результаты, поскольку в распоряжении последнего смена огромного числа поколений в течение целых геологических эпох.
Наконец, в-восьмых, человек «редко заставляет избранный признак упражняться соответствующим образом…, он не придумывает особых упражнений для четвероногих с длинной спиной или с высокими ногами, он подвергает короткошерстных и длинношерстных овец действию одного и того же климата» (Там же, с. 89–90). В дикой же природе многостороннее упражнение органов и организма в целом под воздействием различных факторов борьбы за существование выступает, по Дарвину, важнейшим стимулятором естественного отбора. Тем самым Дарвин подходит к пониманию биологической работы как регулятора естественного отбора и её совместной с отбором направляющей роли в эволюции. Ибо без биологической работы, сопровождающейся тренировкой и усовершенствованием организма, не может осуществляться преодоление негативных факторов в борьбе за существование и формироваться более совершенный материал для отбора и воспроизведения себе подобных, не может происходить переживания наиболее конкурентоспособных.
Отрываясь от природы, человек как живое телесное существо превращает себя в некий аналог домашнего животного, в урода биологической эволюции. Некоторые социал-дарвинисты, создав так называемую евгенику, предлагали возместить неподверженность человека естественному отбору искусственным отбором и случать людей, подобно баранам. Утверждалось, что таким образом можно вывести чуть ли не сверхчеловека. Однако уже Дарвин показал неизбежную ограниченность и даже уродующее действие искусственного отбора. Не говоря уж о нарушении священного права человека на свободу выбора, которое позволяет вернее отбирать генетическую предрасположенность, чем псевдонаучные рекомендации евгеники, эти рекомендации способны лишь культивировать определённые наследственные физические признаки, нанося тем самым ущерб универсальности человека как общественного неживотного.
Методами евгеники можно породить не сверхчеловека, а сверхживотное, одомашненную сверхобезьяну. Но искусственный отбор и без евгеники бессознательно действует в человеческом обществе, превращая человека в специализированное, частичное, односторонне развитое существо, а к тому же ещё и одомашненное, не вылезающее из болезней, которыми страдают и животные, откармливаемые на мясо.
