сверхчувственного наслаждения в единении с дао. Сохранилось около 500 стихотворений и 69 других произведений Сыкун Ту в разных жанрах. Оказал большое влияние на китайскую поэзию и литературную критику.
Источник: Большая советская энциклопедия. М., 1969-1978, автор И. С. Лисевич (ссылка недоступна)
* * *
("Старая история Тан" (фрагмент) — перевод и примечания В. М. Алексеева)
"... получает приглашения на службу в высших должностях, но он упорно отказывается от них и, верный династии, при вести о ее гибели прекращает голоданием остаток своих дней. Исторические обстоятельства, таким образом, выдвинули Сыкун Ту прежде всего как высокопринципиальную личность, почему и случилось, что его биография в позднейшей редакции танской истории включена в отдел, посвященный людям высокой нравственности, а не в отдел писателей1.
Его отец. "Сыкун ту2 по прозванию Бяошэн происходил из местечка Юйсян в области Хэчжун3. Его отец, Сыкун Юй4, был просвещенный и дельный человек. В годы царствования, титулуемые "Великая средина" (847-860), Лу Хунчжэн получил в управление соляно-железное ведомство и представил Сыкун Юя к назначению соляным комиссаром двух [соляных] озер в Аньи. До него правила службы находились в полном пренебрежении, и чиновники легко нарушали все запреты. Ввиду этого, [Сыкун] Юй ввел десять статей обязательных постановлений, которые были найдены совершенно справедливыми. Тогда, в награду и поощрение, он получил новое повышение, будучи произведен в первые секретари хозяйственного приказа.
Его первое выступление. Сыкун Ту в конце годов царствования, называемых "Всеобщее преуспеяние"5 (860-874), выдержал экзамен "поступающих на службу" (цзиньши), причем был особо отмечен похвалой и [лестным]6 обращением со стороны товарища председателя обрядного приказа Ван Нина.
Первые свидетельства характера. Однако Ван Нин неожиданно был обвинен и сослан в Шанчжоу. Тогда Сыкун Ту, сочувствуя оценившему его другу, последовал за Ваном в ссылку. Последний вскоре был реабилитирован и пожалован должностью инспектора (даотая) областей Сюань и Си. Он сейчас же возвысил и Сыкуна, назначив его своим помощником. Когда затем Сыкуну пришло от государя приглашение на должность придворного цензора, то он не счел для себя возможным уйти от Вана и, официально обвиненный цензором7, был понижен по службе: его перевели в Лоянский подотдел банкетного приказа.
Признание их. Лу Си (см. [Giles, 1898, № 1412], а также посвященное ему стихотворение № 78 — текст 2616), поселившийся в Лояне как отставной премьер, восхищался честной принципиальностью Сыкуна и постоянно искал его общества8. Проезжая на своем пути из опалы обратно в столицу, ко двору, через области Шань и Го, он сказал тамошнему инспектору Лу Во (своему родственнику? — В. А.) следующее: "Цензор Сыкун — человек высоких достоинств"9. Лу Во сейчас же представил его к назначению себе в помощники.
Начало крупной карьеры. Затем Лу Си случилось вернуться к прежней власти премьера и он устроил так, что Сыкун был призван к должности сначала помощника, а потом и действительного начальника одного из отделений в приказе церемониальных дел.
Поведение во время смуты. Хуан Чао (в 880 г.) взял Чанъань. Сыкун хотел бежать10, но это ему не удалось. Тогда бывший слуга его брата, некий Дуань Чжан, который теперь передался мятежникам, взяв Сыкун Ту за руку, сказал: "Мой [новый] барин, воевода Чжан, охотно преклоняется перед учеными. Вы бы пошли и представились ему! Не к чему здесь зря подыхать в канаве!" Сыкун не согласился [туда] идти. Слуга заплакал и убежал в Сяньян [в ставку воеводы]. Сыкун вслед за тем разными окольными дорогами добрался до Хэчжуна11. Император Си-цзун в это время прибыл в Фэнсян12. Сыкун явился в ставку и был пожалован должностью редактора указов и манифестов, а затем повышен до звания личного императорского секретаря. После этого государь отбыл на охоту в Баоцзи, куда Сыкуну не удалось проследовать, и он снова вернулся в Хэчжун.
Перелом в карьере: "Домой!" В начале года правления "Драконовой эры" (889-890) он был снова пожалован прежней должностью, но отстранился от нее под предлогом недомогания13. Во время годов правления, называемых "Светлое счастье" (897-894), Сыкун был пожалован в вельможные советники, но на службу не поехал14. Затем через некоторое время15 государь еще раз приглашал его на должность помощника министра хозяйственных дел. Сыкун явился во дворец лично поблагодарить, но, дав пройти нескольким дням, сейчас же ушел, опять уклонившись от службы. Император Чжао-цзун, находясь у гор Хуа, в указе пожаловал его должностью помощника военного министра, но Сыкун, ссылаясь на болезнь ног, настойчиво просил уволить его на лечение и покой16.
Обострение положения вещей. Когда события дошли до [вынужденного] переселения императора в Лоян, то [временщик] Лю Цань, который, исполнившись упований [обличавших в нем] вора-мятежника, стал казнить лучших людей страны и способствовать гибели царского рода, сочинил именной указ, повелевающий Сыкуну явиться ко двору. Сыкун при всей публике выронил из рук свою чиновничью костяную планку (ху), желая дать понять, что он — огрубевший и дряхлый старик. Лю Цань, видя, что Сыкун не имеет [никаких] светских желаний, разрешил ему вернуться домой17.
Окончательный уход от карьеры. Сыкун жил в долине Царского Слуги18 (Вангуань), что в горах Чжунтяо19. Там была земля его предков, и вот здесь он укрылся, не показываясь в свете20.
Культ замкнутости. Он построил себе домик Созерцающего Элементарную Бескрасочность21, а также павильон. Там он повсюду изобразил писателей и мужей доблести лучших танских времен22, назвав свой павильон "Павильоном Ушедшего на Отдых и Блаженство" и сложив посвящение, из которого должны были стать ясными его стремления.
Гимн уходу от жизни. Там говорилось23: "... сю (из названия "Сюсютин". — В. А.) значит красота, т.е. что вместе с отрешением [отдохновением] получилось и прекрасное... Поэтому я нашел [определил] меру своим способностям — вот первое оправдание моему уходу [от внешнего мира, сю]. Я обдумал свою долю — вот второе оправдание. Я состарился и оглох — вот третье. Затем, смолоду ленивый, в зрелых летах ослабевший, в старости помутившийся — во всех этих трех периодах моей жизни я не представлял из себя ничего полезного для надобностей [людям моего] времени. Вот, значит, и еще одно оправдание!.. " Поэтому он назвал себя "Ученым Затворником-Хулотерпцем"24.
Странности и причуды. Его речь, говорят, была особенной, оригинальной, необыкновенной25 — все это для того чтобы избежать зол и напастей того времени. Он заранее заготовил себе могилу и гроб. Когда случалась хорошая погода, он водил гостей посидеть в могиле. Там они сочиняли стихи, наливали себе вино26, расхаживали взад
