Сегодня центром воспроизводства сетевых стратегий является именно Пентагон, основным заказчиком — правительство Соединённых Штатов Америки, а объектом воздействия — все страны мира, но в первую очередь — их главный геополитический противник… Россия. Ибо битва идёт за мировое господство, и ставки максимально высоки. Известный американский геополитик Збигнев Бжезинский прямо обозначает цель США как «необходимость закрепить собственное господствующее положение» через «дополнительное историческое преимущество использования в своих интересах вновь созданной сети международных связей, которая развивается вне рамок традиционной системы национальных государств. Эта сеть, сотканная интернациональными корпорациями, неправительственными организациями (транснациональными по сути) и научными сообществами и получившая ещё большее развитие благодаря сети Интернет, уже создаёт неофициальную мировую систему, в своей основе благоприятную для более упорядоченного и всеохватывающего сотрудничества в глобальных масштабах». Всё это в конечном итоге «надлежащим образом узаконит роль Америки как первой, единственной и последней истинно мировой сверхдержавы»[1].
Сетевая война идёт в данную секунду. Её участником становится каждый «включённый» в Сеть, а конечная её цель — ослабление, расчленение и десуверенизация России, то есть в том числе война ведётся против нас. Осталось только понять суть этой технологии, чтобы не оказаться в руках врага инструментом, уничтожающим нас же самих.
Геополитика или идеология?
Прежде чем перейти к дальнейшему повествованию, следует сделать небольшое отступление, бегло рассмотрев судьбу геополитики как метода реализации государственных интересов России с момента прихода к власти большевиков до путинской России.
В советский период геополитика считалась лженаукой, а во главе всего стояла марксистская идеология, рассматривающая мир не в геополитической, а в классовой оптике. Нет государств и их политических интересов, нет территориальных притязаний, нет континентов, населённых народами. Есть только класс труда, в независимости от страны и принадлежности к тому или иному народу, и класс капитала — также абсолютно интернациональный и космополитичный. Ленин ничего и слышать не хотел о российской государственности, рассматривая СССР как стартовую площадку для каскадного захвата власти марксистами по всей Европе и далее везде. Для геополитики в классовом сознании первых большевиков места не было.
Сталин не был марксистом, хотя номинально и не утверждал этого, сохраняя ленинскую преемственность и развивая скорее ленинизм. Сталинизм, выросший из ленинских теорий, перетолкованных Сталиным довольно смело, вплоть до полного переиначивания, в частности в отношении роли государства в деле победы социализма, всё же оперировал геополитикой, хотя и несколько интуитивно. Ибо Сталин, в отличие от большевиков-ленинистов, государство как таковое не отрицал. Чувствуя геополитические закономерности как-то невербально, пользуясь геополитическим методом не напрямую, но косвенно, сталинская политическая машина всё же в первую очередь исходила из того, что в основе «международных отношений» лежит противостояние социалистических и капиталистических государств. Остальные государства в такой системе координат считались недоразвитыми, не доросшими ещё ни до капитализма, ни тем более до социализма.
Совсем мрачные времена настали при Хрущёве. От скудоумия и малой образованности Никита Сергеевич в упор не понимал, ни что такое марксизм, ни что такое ленинизм и тем более никогда не слыхал о геополитике. Единственное, о чём Хрущёв рассуждал довольно смело, так это о коммунизме, понимая его не как эсхатологическое учение о построении царства божьего на земле, а как достижение уровня ВВП на душу населения, превышающего те же показатели в США. Феномен Хрущёва существовал исключительно на отрицании Сталина, посему и недолго мучился.
Брежневский застой заморозил то, что осталось от страны после хрущёвских экспериментов. Не желая никакой активности, не помышляя об экспансии, Брежнев не готов был и к сдаче сфер влияния. Его задачей было сохранить как можно дольше сложившийся статус-кво, «заморозить» историю и жить спокойной жизнью, наслаждаясь рыбалкой, охотой и многочисленными подарками. Для него любое движение истории, хоть на микрон, было ножом в сердце. Именно при Брежневе геополитика официально была признана лженаукой в буквальном понимании — и на её изучение было наложено табу. В сфере идеологии осталось лишь ограниченное признание противостояния империализма и социализма, а в целом, вопреки конфликтности изначального марксизма, постулат незыблемости мира во всём мире принял всеохватные формы.
Горбачёвско-ельцинский период охарактеризовался сдачей и предательством всего, что было завоёвано поколениями советских людей от момента русской революции 1917 года и что было полито кровью русского народа. Идеологию советизма — усреднённой версии, впитавшей в себя ранний марксизм, ленинизм, сталинизм и брежневский спящий «за мир во всём мире» — заменила идеология либерализма, представлявшая собой некритично принятую кальку с его западных версий. Существование геополитики в этих условиях сознательно замалчивалось, так как вскрывало антигосударственный курс режима. Угроза национальным интересам парадоксальным образом не ожидалась извне, так как находилась внутри самого государства. С точки зрения геополитики государство встало на путь добровольного и сознательного суицида, осуществив его первую попытку в августе 1991-го, выжив, но продолжив настойчивые эксперименты по лишению себя жизни.
Разгромив весь необходимый для какой-либо геополитической стратегии потенциал, Ельцин со спокойной совестью передал бездыханное тело России Путину, после чего и умер. Сражавшийся более десяти лет за жизнь государства Путин в итоге провозгласил геополитический метод в качестве основы достижения национальной безопасности, предотвратив распад России, осуществив геополитический бросок в Закавказье в августе 2008-го и перейдя в геополитическое контрнаступление в марте 2014-го, присоединив Крым к России. Будучи реалистом, Владимир Путин, впервые за сто лет, поставил геополитику выше идеологии — и, что демонстрируют происходящие на наших глазах события, не просчитался.
Для выработки глобальных целей развития необходимо осознать, какую роль играет геополитика для национальной безопасности, в частности — каким образом применим геополитический метод при формировании стратегии действия российского государства на мировой арене.
Геополитика — это мировоззрение, основным критерием которого является противостояние морского и сухопутного типов цивилизаций и сводящиеся к нему все остальные бесчисленные аспекты развития человеческой истории, выраженной во взаимоотношениях стран и народов. География и пространство выступают в геополитике в той же функции, в какой выступают деньги и производственные отношения в марксизме и либерализме. Таким образом, суть геополитики, влияющей на судьбы человечества и приводящей к значительным историческим трансформациям, можно свести к формуле «география — как судьба».
Непременным условием успешной реализации внешнеполитических усилий России должно стать создание модели обеспечения глобальной, региональной и субрегиональной безопасности, основанной на принципе включения близких России в культурно-цивилизационном смысле государств и народов в орбиту евразийского геополитического полюса, прикрытого российским «ядерным зонтиком». Либо же, в случае исторической принадлежности к пространству русского мира, прямое включение непосредственно в состав России по крымской модели. Это предполагает создание принципиально новой системы евразийской безопасности, в которой возникают альтернативные евро-атлантической оси военно-стратегического сотрудничества.
Важным направлением деятельности Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности во внешнеполитической сфере является содействие урегулированию региональных и локальных конфликтов путём миротворческой деятельности.
Приоритет в решении задач по предотвращению и парированию внутренних угроз национальной безопасности России принадлежит Министерству обороны, МВД и ФСБ, в связи с чем геополитический метод в этих ведомствах должен быть взят за основу выработки соответствующих стратегий и принятия решений.
Для сбалансирования сместившейся было в сторону евро-атлантического альянса системы международной безопасности необходимо ясно и недвусмысленно декларировать: Россия оставляет за собой право на применение всех имеющихся в её распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооруженной агрессии, в том числе сетевой агрессии, возникает угроза самому существованию России как независимого суверенного государства.
