Основным принципиальным отличием нового танка от БТ-7 стал бронекорпус, листы которого располагались под большими углами наклона (15° – 58°). Носовая часть имела ту же ширину, что и весь корпус. Благодаря этому передняя труба и кронштейны ленивцев танка БТ-7 оказались ненужными. Чертежи бронекорпуса разработали конструкторы Вернер и Жиров при участии М. Таршинова. Подвеска передних опорных катков была аналогичной остальным, но с наклоном пружинной рессоры назад под углом в 38°.
Корпус БТ-СВ-2 совершенно не имел выступающих частей, за исключением колпаков вертикальных пружин подвески. Все верхние, нижние и угловые листы корпуса выполнялись съёмными и крепились с помощью болтов. Для придания броневому закрытию ходовой части большей жёсткости предусматривались специальные перемычки (по три с каждой стороны) между нижним краем листа и внутренней стенкой корпуса. В бортовых полостях танка размещались топливные баки. Кормовой бензобак БТ-7 был ликвидирован, в результате корма танка также собиралась из наклонных листов.
Система охлаждения двигателя в отличие от БТ-7 работала в двух режимах: боевом и походном. В боевом положении жалюзи герметично закрывались с места водителя и засос воздуха производился через сетку кормовых воздушных карманов, в походном – засос воздуха производился через боковые открывающиеся жалюзи, а выход – через кормовые жалюзи.
Башня БТ-СВ-2 не имела ниши, поэтому радиостанцию перенесли в носовую часть корпуса, где располагался четвёртый член экипажа – радист.
Следует отметить, что корпус БТ-СВ-2 изготовлялся из обычных стальных листов толщиной 10– 12 мм. Проект реальной бронировки существовал в двух вариантах. Первый предусматривал использование брони марки «ФД» толщиной 40– 55 мм, защищавшей от 45-мм снарядов на всех дистанциях; второй был рассчитан на защиту от 12,7-мм пуль и предполагал применение 20-25-мм брони марки «ИЗ».
Колёсно-гусеничный танк БТ-СВ-2 «Черепаха»
БТ-СВ-2 проходил заводские испытания зимой 1937 – весной 1938 годов, а затем испытывался на НИБТПолигоне комиссией под председательством Е. А. Кульчицкого. В общей сложности танк прошёл 2068 км. В результате принцип бронирования, применённый на этой машине, был признан вполне приемлемым. Вместе с тем отмечалось, что ходовая часть танка БТ-7 при условии реального бронирования танка БТ-СВ-2 и возрастания массы последнего до 24-25 т слишком слаба. Предполагалось для практической проверки надёжности корпуса и влияния его на работу ходовой части в боевых условиях изготовить образец танка с реальным бронированием и провести испытания обстрелом. Однако в связи с арестом в начале 1938 года Н. Ф. Цыганова все работы по этой машине были прекращены.
Столь подробный рассказ о танке БТ-СВ-2 не случаен несмотря на то, что эта машина разрабатывалась не на заводе № 183. Мы ещё вернёмся к ней, ну а сейчас имеет смысл разобраться в том, что же, в конце концов, произошло с танками БТ-9 и БТ-7ИС. Именно об этих машинах шла речь в первом же обнаруженном в архиве документе, относящемся к этому периоду. Датирован он 20 августа 1937 года и называется «О ходе опытных работ на заводе № 183». Итак, вот он:
«Ход нового проектирования на заводе № 183 не обеспечивает создания требуемой машины, которая обеспечила бы надёжную работу на 2 000 – 10 000 км (у БТ-7 – 2 000) и обладала бы такими же оперативно-тактическими свойствами и могла быть в производстве без переделок минимум 3 года.
Заводоуправление обязано изготовить в 1937 году 2 танка БТ-9 новой конструкции по заданным ТТТ и БТ-ИС, представляющий собой модернизацию БТ-7 за счёт устройства привода на три пары колёс при сохранении остальных агрегатов. Но так как заводоуправление упустило все сроки, то поэтому решило сконструировать только одну машину. Проект был сделан наспех в течение 2-х месяцев и был предъявлен бригадинженеру АБТУ т. Свиридову 21.5.37 г. Предъявленный проект имел грубейшие ошибки, вследствие чего был забракован. Проект даёт новую машину с уширенным корпусом, новой ходовой частью и т.д. По существу это не БТ-9, так как совершенно не соответствует ТТТ АБТУ на БТ-9 и не БТ-7ИС, ибо меняется корпус, радиаторы, колёса и т.д. Причём проектирование изначально подчинено только удобству производства и коммерческим соображениям и проводится без ТТТ.
Танк А-20 на полигонных испытаниях. 1939 год
Особенно бросается в глаза то, что при этом проектировании не учитывают требования Красной Армии и не используют весь опыт танкостроения и, хотя машина конструируется заново, начальник КБ т. Кошкин заявляет: «Я решаю только одну проблему колёсного привода и сохраняю всё то, что только можно сохранить из старых узлов…»
…Уже в данное время по ходу проекта БТ-7ИС отмечены многочисленные дефекты. Под давлением ошибок начальник КБ т. Кошкин и конструктор т. Морозов и др. вынуждены были согласиться на переделку проекта… Они объявили и настаивали на том, что гитарный привод устарел, тяжёл, непрочен, сложен в производстве и ненадёжен в эксплуатации. Товарищ Свиридов дал задание адъюнкту ВАММ (Военной академии механизации и моторизации им. Сталина.– Прим. авт.) военинженеру 3 ранга т. Дику попытаться дать хорошую конструкцию гитары, так как гитара имеет ряд хороших качеств.
Работа адъюнкта Дика показала:
1. гитара может быть сделана прочной, надёжной и простой в изготовлении и эксплуатации, если её направить назад, вдвое укоротив, сделать картер шире и цельным, колесо посадить ступицей непосредственно на шлицы и т.д.;
2. привод с карданным валом в продольной плоскости выявил бесспорное преимущество перед поперечным карданным валом, предложенным заводом, если продольный вал пропустить посередине или внизу корпуса.
Ход работ по проектированию скоро показал, что надо резко ставить вопрос о реконструкции всей машины на базе опыта воинских частей, Полигона, ремонтных заводов и серийного производства завода № 183 в первую очередь, но представители КБ отдела «100» во главе с т. Кошкиным не пошли на основательную переделку и доделку своего проекта и после некоторого сопротивления вынуждены были исправить только отдельные грубые ошибки:
1. балансиры направить назад;
2. внешнее зацепление переделать на внутреннее;
3. карданы закрыли.
Наряду с этим использовали следующие разработки адъюнкта т. Дика:
1. рессоры пересчитаны и усилены;
2. несколько улучшили внешнюю характеристику подвески путём наклона рессор;
3. усилили шестерни бортовой передачи.
Совершенно отказались ввести следующие усовершенствования:
1. пятиступенчатую коробку передач;
2. установку 5 nap колёс, что даёт значительные преимущества для танка (отпадает необходимость уширять и утяжелять колёса и гусеницу);
3. выключение отдельных колёс снаружи или изнутри;
4. изменить бортовую передачу;
5. заменить поперечные карданы на продольные;
6. установить развал колёс для предупреждения перегрузкии плавления резины;
7. установить наклон брони, хотя бы верхней бортовой;
8. сделать люк в днище;
9. установить автосцепку для буксировки;
10. повысить жёсткость днища.
При этом надеются на то, что т. Дик со всеми изменениями не успеет закончить проект к сроку и поэтому не сумеет его защитить. Начальник КБ отдела «100» т. Кошкин ведёт линию на срыв работы, которую проводит т. Дик.
Дику должны были дать 3-х конструкторов 25.6.37 г., а дали позже 2-х, а у Морозова – 6 при меньшем объёме работы. Конструкторов у Дика т. Кошкин старается деморализовать разговорами, что т. Дик занимается бесплодным вариированием и что у него ничего не получится. Поэтому у этих, и без того не сильных, конструкторов опускаются руки. В последнее время, когда видно, что проектирование т. Дика имеет положительные результаты, работа пошла быстрее и лучше.
Районный инженер АБТУ КА,
военинженер 2 ранга Сапрыгин».
Как видим, начальник заводского КБ М. И. Кошкин повёл себя более чем странно, фактически вступив в конфронтацию с АБТУ. Заказ на проектирование БТ-9 и БТ-7ИС не был выполнен, а работа адъюнкта ВАММ Дика, специально направленного на завод № 183 для разработки нескольких вариантов эскизного проекта танка БТ-ИС, всячески тормозилась. Остаётся только удивляться, как всё это прошло для Кошкина безнаказанно.
Опытный образец колёсно-гусеничного танка А-20 во время испытаний на НИБТПолигоне в Кубинке 1939 году
