«Должно быть холодно», — подумал Ди. Но он не чувствовал ветра с Невы, хотя видел, как колышутся ветви деревьев.
Тогда кандидат в ангелы почувствовал себя обделенным. За этим последовали бы далеко идущие тяжелые мысли, если бы Сонери не начала разговор.
— Этот мир похож на большой магнит. Мы бы не прочь оборвать с ним все связи, но нас тянет к нему. Хоть мы и можем управлять человеческими судьбами, но свои нам неподвластны. Мы также как и люди не знаем, что нас ждет дальше и есть ли кто-то, кто все это сотворил.
Сонери шла вдоль реки, и Ди на секунду показалось, что он видел ветер в ее волосах.
— Деление у нас не сложное, — продолжала она, — есть ангелы-хранители, они наблюдают за людьми, и в случаях, не требующих отлагательств, вмешиваются в жизни, во избежание неприятных последствий. Есть ангелы смерти. Они приходят за душами тех, чей час уже пробил. Я рассказала довольно примитивно. Еще есть демоны, но это тебе пока знать рано, если станешь ангелом, сам во все разберешься. Пока для удобства начинающего пользователя такая функция, как видение демонов тебе недоступна.
Она ждала что он проявит интерес к ее словам, но он молча шел рядом и задумчиво смотрел в сторону здания кунсткамеры на противоположной стороне реки. Она ожидала, что он, как третьеклассник, завалит ее вопросами, но он просто шел рядом.
— Лисса — ангел-хранитель, — сказала Сонери, — Карлос — ангел смерти. Я же не отношу себя ни к одной из этих «групп». Считаю, что это необъективно так же как деление на плохое и хорошее, доброе и злое. Ведь все это зависит от того, с какой стороны посмотреть. И что если добро и зло стандартизировано? То есть не мы определяем, что хорошо, а что плохо, а устоявшиеся общечеловеческие правила поведения, довлеющие на нас. На протяжении многих веков человечество не раз пыталось дать объективную оценку смерти. В средние века смерть была явлением положительным. Современные же люди снова в панике. Просто им нужна идея. Свежие ответы на извечные вопросы.
— Деревья. — Сказал Ди, так как будто бы и не слушал, о чем говорит его наставница. — Сколько лет они стоят здесь, на набережной? Разве знают они о своем высоком предназначении? Счастливы ли они оттого, что им довелось украшать этот чудесный город, или им было бы лучше стоять там, где не ступала нога человека?
Сонери сделала вид, что пропустила, все это мимо ушей. Вдруг она остановилась и заглянула в бездонные голубые глаза Ди. Да, у него внутри идет борьба. Он пытается бороться со своими чувствами. Тогда Сонери представила, что внутри нее сосредоточен светящийся шар, наполненный надеждой, она постепенно стала передавать свои ощущения Ди. И вскоре заметила, как он начал успокаиваться.
— Чтобы взаимодействовать с людьми, вмешиваться в их судьбы, ты должен овладеть некоторыми приемами проникновения в их сознания. К сожалению, наши возможности не велики. Мы можем проникать в сны, или внушать разные чувства, от страха до надежды. Нужно только практиковаться.
Ди смотрел на нее и от того, что говорила Сонери, ему казалось, что он спит. Вот так взял и уснул в своей новой замковой комнате. Странный сон.
— Если пока нет вопросов, — вздохнула Сонери, когда они уже почти дошли до медного всадника, — тогда могу показать тебе объект наблюдения.
— На фоне таких декораций наблюдать будет одно удовольствие, — сказал Ди.
— Боюсь, сцену действий придется перенести в менее масштабное место. Просто мне нравится, когда у историй красивое начало.
Глава вторая. Вероника
Вероника разглядывала ногти на больших пальцах своих рук. Длина правого была значительно больше левого. Вероника смотрела на мир сквозь призму собственного несовершенства. А из всего, что казалось ей идеальным, было лишь ее отличное зрение.
Она сидела в институтской столовой и слушала о «потрясающих» выходных, которые провела ее однокурсница Диана. И Вероника все внимала и запоминала, проявляя живой интерес ко всем окружающим людям, желающим поделиться историями из своей жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Личной жизни у Вероники не было, потому что она считала себя непривлекательной. Хотя на деле это была неправда. Человек внимательный мог заметить, что красота ее еще не достигла пика, но приятная внешность уже выделяла ее на фоне остальных. Вероника была открытым и честным человеком, и люди тянулись к ней. Но, не смотря на это, она никого не могла назвать своим другом. С дружбой ей не везло. И это она поняла еще в детском саду. А вообще Вероника производила впечатление нежного создания, словно сошедшего с картин Яна Вермеера.
— Кажется, вон тот парень на меня смотрит, — заявила Диана.
Вероника повернула голову, но не обнаружила ни одного заинтересованного лица. Поэтому предпочла деликатно промолчать.
Диана, в свою очередь была простой, и где-то даже наивной девушкой. Она считала своим другом, того, кто разговаривал с ней больше пяти раз. В мире Дианы все было упрощенно. Ей не нужен был этикет и богатая внутренняя организация. В ее жизни все было предопределено, и Диану восхищала собственная предсказуемость. Она считала Веронику такой же простой, и Вероника не пыталась разубедить ее в этом.
Перемена подходила к концу, и девушки не спеша, отправились в аудиторию. Не успели они расположиться на последней парте, как появилась преподаватель. Вульгарная женщина с невообразимым количеством кудряшек на голове. Она обожала цитировать собственную бабушку и провоцировать студентов на конфликты, желая доказать собственное превосходство. Чтобы не вызвать на себя гнев, Вероника достала из сумки тетрадь с морем на обложке. И с началом лекции принялась рисовать. За окном был сильный снегопад, и унылый пейзаж настраивал ее на особый лад. Рука непроизвольно двигалась по бумаге, создавая сюрреалистические изображения. Картинки Вероники были интересны, но она отчетливо осознавала, что художница из нее никудышная. Просто ей было необходимо творить.
Где-то в середине лекции Диана, сидящая рядом, сунула ей записку. Вероника закончила свой рисунок, и только тогда прочитала ее.
«Пойдем сегодня в клуб?»
«Сегодня не могу. Занята».
Вероника написала без лишних раздумий. Хотя это была и неправда.
«Жаль», — последовал ответ.
«Мне тоже жаль», — быстро черканула Вероника.
Опять неправда. Вероника, не была занята. Она не любила ночные клубы. Пустых разговоров хватало ей в институте. Вообще, в клубах можно было определить ее неприспособленность к реальному миру. Там, где молодежь оживала, ей казалось, что она увядает.
Тем временем преподаватель стала придираться к кому-то на первой парте. Она повысила голос, но ее оппонент не стал защищаться. Тогда чтобы поспорить хоть с кем-нибудь, она завела про «безнравственность современной молодежи». Вызов принял студент, недавно переведенный из другого вуза. Преподаватель начала кричать еще громче, ощущая подъем сил. Она уже заранее знала, что этот бой как всегда будет проигран этими зелеными людишками. Она всегда права.
Все это время Вероника, склонившись над тетрадью рисовала горы.
***
Утром следующего дня Вероника встала с совершенно иным настроением. Она напевала смешную песенку и посылала воздушные поцелуи плакату, с которого на нее поглядывал Джаред Лето.
Ди оглядел небольшую комнату, стены которой были окрашены в лиловый цвет. На кровати с лазурным одеялом лежала большая подушка. Вообще-то Веронике всегда хотелось иметь много маленьких подушечек, но все как-то не было времени их приобрести. А на прикроватной тумбочке разместилась шоколадка, привезенная отцом из его последней командировки в Бельгию. В углу комнаты стояло мягкое желтое кресло, и стол, заваленный разными интересными вещами. На одной стене в ее комнате красовались небоскребы Нью-Йорка, а на другой фотографии, сделанные во время ее путешествий.
Тем временем Вероника скрылась в своем гардеробе. И через какое-то время появилась в наряде середины прошлого века. Она разглядывала себя в зеркале, а потом снова убежала в гардероб, и вернулась с миниатюрной шляпкой на голове. К слову, это была единственная шляпа в ее гардеробе.
