Топали, топали и притопали в Тярлево. Там, на входе в поселок, тоже кучковался служивый народ, и опять лишь офицеры… Все чудесатее и чудесатее.
Кружилин со товарищи прошли еще дальше, по самой дальней, граничной тярлевской улице, дома которой выходили окнами аккурат на Павловский парк. Особнячки стояли лишь с одной стороны улицы, более напоминающей березовую аллею. С другой стороны вплотную к обочине высилась ограда парка, сваренная из трехметровых металлических прутьев.
Здесь, на аллее, их поджидал «пазик» с черными военными номерами и незнакомый полковник в камуфляже. Кружилин пригляделся к его петлицам — ФСО. Вот даже как… Всех согнали.
Для начала полковник разбил группу на три отделения, назначил старших и зоны ответственности. Затем заставил всех расписаться под каким-то документом. Кружилин поставил роспись против графы со своей фамилией, мельком глянул на текст. Вчитываться не стал — подписка по двести семьдесят второй форме, отлично ему знакомая.
Серьезные дела… За нарушение такой подписки — от семи и выше, вплоть до пожизненного. Кружилину-то все равно, на нем таких подписок висит, как сосулек на весенней крыше. Но сам факт примечательный, особенно в сочетании с тем, что говорил и не договорил Толик…
Потом они получили оружие, тоже под роспись. Пневматические винтовки солидного калибра. Стреляли они не пулями — не то карпулами, не то мини-шприцами, — короче, чем-то цилиндрическим и пластиковым с иглой на конце. Иголка втыкается в цель, а тяжелое донце-поршень по инерции движется вперед, выдавливая в кровь содержимое. Дешево и сердито.
— А если я невзначай в нашего пульну? — невинно спросил Пашка-Дикобраз, подкинув на ладони коробочку с пулями-карпулами; боеприпасы выдали не щедро, каждому стрелку на два выстрела.
Вопрос был не праздный. Дикобраз не блистал на зачетных стрельбах по выскакивающим из-за углов улицы-тренажера мишеням в виде террористов и уголовников. И зачастую вместе с фигурами, изображавшими экстремистов, дырявил и другие, изображавшие законопослушных граждан.
— Он получит антидот. А вы… — полковник замялся на секунду, бросил быстрый взгляд в список, — а вы, капитан Бурич, получите выговор с лишением премии и неполное служебное соответствие. Еще вопросы?
— Что это и как им пользоваться? — спросил Проничев, вертя в руках свое оружие.
Пневмашки достались не всем. Многие, Кружилин в том числе, получили нечто странное — подобие укороченной донельзя базуки. Ствол короткий, толстый, но стенки тоненькие, сколько-нибудь приличного заряда штука наверняка не выдержит, взорвется.
— Это называется ПМС, — объяснил полковник. — Отставить смехуечки! Портативный метатель сети, ясно? Действует просто: снял с предохранителя — вот так, навел на объект, нажал вот здесь. Дальнобойность — семь-восемь метров. Заряд один, стрелять наверняка. Еще вопросы?
Вопросов не оказалось, и полковник перешел от оружия к дичи. Выдал три снимка, по одному на каждое отделение, их пустили по рукам, разглядывая. Сам фээсошник тем временем зачитывал по бумажке приметы, перемежая их своими комментариями:
— Рост сто двадцать сантиметров, телосложение нормальное, шерсть нетипичной окраски, светло-серая. Хвост купирован в районе третьего позвонка… Короче, нет хвоста совсем. Физически развит, ловок, способен быстро перемещаться по вершинам деревьев и крышам зданий… Короче, в поселок прорваться не должен, всем ясно?
Фотография дошла до Кружилина. Ну да, бабуин… Седьмой серии или выше. И это хорошо, челюсти и клыки у зверюг первых серий были ого-го, со стаей таких зубастиков даже леопарды не связываются… А у этого вполне приличная морда лица, у людей порой встречаются более развитые челюсти.
— Владеет речью, словарный запас очень высокий… Но я вам вот что скажу, между нами и без протокола: начнет болтать — не слушайте, стреляйте. А вдруг что услышите — немедленно забывайте. Всем ясно? Продолжим… на чем я там… а, вот… Может быть одет в костюм темно-синего цвета, либо в его остатки. Вот и все приметы… Стрелять только на дистанции уверенного поражения, боеприпасы зря не расходовать. Пока можете перекурить и расслабиться, загонщики начнут… — полковник взглянул на запястье, — через двадцать три минуты. И вот еще что… Местные предупреждены, чтобы сидели дома и не высовывались. А если какой дурак высунется и невзначай рядом с объектом окажется, — пакуйте немедленно. Обоих, и объект, и дурака. Вопросы есть?
Вопросов вновь не оказалось… На каком основании им паковать случайных свидетелей, глупо спрашивать. Был бы человек, а статью подберем.
Еще глупее спросить: да кем же он был, этот съехавший с катушек бандерлог? Если ловить его загнали чуть ли не всех питерских силовиков? Причем не просто силовиков, а офицеров, имеющих допуск не ниже бэ-четыре?
Подписав двести семьдесят вторую форму, таких вопросов не задают.
Полковник уехал на своем «пазике», они остались. Выполняли приказ: перекуривали и расслаблялись. Кружилин не курил, а для расслабухи поведал соседям утренние свои злоключения — начиная с кокоса.
— Разбился кокос-то? — заинтересовался Дикобраз. — Притащил бы с собой, что ли… Точно ведь пожрать не дадут, ни слова полкан про еду не сказал…
Кружилин пояснил, что кокос уцелел, к тому же был не совсем свежий; рассказал и про дедушку, обучавшего пролетариев Африки секретам стахановских методов и тонкостям социалистического соревнования.
— Лишь того, кто любит труд, негром в Африку возьмут, — глубокомысленно заключил Дикобраз. — Интересно, есть тут продмаг поблизости?
3. Смело, товарищи, в ногу, духом окрепнем в борьбе
Телевидение Егор не любил. Развлекательные программы его не развлекали, ужастики не пугали, комедии не смешили… Смешили, правда, боевики со стрельбой, драками и погонями, но их тоже смотреть не хотелось.
Так и остались бы новости да хроника городских происшествий единственными программами, признанными годными к употреблению. Но как-то натолкнулся на кабельный ретроканал, сутки напролет крутящий старые фильмы. Цветные показывали редко, один-два за день, а в основном черно-белые, отечественные, первой половины прошлого века. Раз посмотрел, два и как-то незаметно подсел на это дело.
Так вот, среди тех древностей зачастую попадались фильмы о мужественных революционерах, боровшихся за счастье всем сразу и даром. А с ними, в свою очередь, боролось охранное отделение. Боролось методами, способными вызвать в наши дни лишь умиление…
Наружным наблюдением, сиречь слежкой, в старых фильмах занимались шпики, они же филеры. Наивные такие ребята — все как на подбор с бегающим вороватым взглядом, с усиками, все в котелках, все с тросточками, прямо-таки униформа какая-то, только на груди большой нашивки «ФИЛЕР» не хватает… Естественно, бравые революционеры опознавали шпиков с первого взгляда и дурили их, как хотели. Славные были времена… Жаль, что прошли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
