— Вот как? — Девушка изумлённо вскинула брови. — Ты хочешь рассказать им всё?
— У меня творится такая каша, что придётся, похоже, — он кисло улыбнулся. — Пора сбрасывать маски.
— Здесь?
— А тебе есть разница? При твоих-то возможностях.
— Ладно, — девушка повернулась к остальным, — в круг, дамы и господа. Сейчас я буду вещать…
* * *
Мужчина спустился на первый этаж. Постоял у лестницы и снова пошёл на кухню. Та, кого он считал сестрой, всё так же сидела у стола, рассматривала карту и пила тёплое молоко.
— Ты сегодня собираешься ложиться? — спросила она, не поворачиваясь.
Он задумчиво пожевал губами.
— Пожалуй, что нет. Не вижу смысла.
Таэ смешно наморщила нос. На другой ответ рассчитывать не приходилось. Слишком много эмоций за одну ночь — она и сама понимала, что заснуть уже не получится.
— Днём будешь варёный.
Он усмехнулся и покачал головой. За столько лет она так и не перестала его воспитывать. Зря. Он уже давно не считал, что нуждается в чьём-либо воспитании.
— Окачусь из колодца и проснусь. Сделаешь нам кофе?
— Конечно, — Таэ поднялась и достала с полки банку с зёрнами, — тебе как обычно?
— Да.
Запас кофе хранился в большой банке с плотно притёртой крышкой. Просто так в этом доме этот напиток почти не употребляли. Они давно придумали для себя особую смесь, с кардамоном, корицей и мускатным орехом. За пропорциями никто не следил — сыпали по вкусу, но она точно помнила, как нравится тому, кого она считала братом.
Тихонько загудела кофеварка. Таэ чувствовала, что тишина становится напряжённой. Надо было сказать хоть что-то.
— Кит говорила, вас будет пятеро. Кого не хватает?
— Лис пропал. — На его лице возникла и тут же потухла хищная улыбка. — Если уж они решили обратиться ко мне, значит, всё совсем скверно.
На мгновение Таэ отчего-то показалось, что в кухне запахло кровью. Она подошла к окну и распахнула его. Июльская ночь ворвалась в помещение тёплым ветром и ароматом трав. В лунном свете надрывались сверчки. Предвидение близкого расставания вызывало боль, но ведь с самого начала было ясно, что рано или поздно всё закончится именно так. Значит, надо терпеть. Спрашивать о делах или о пустяках, стиснуть зубы и терпеть.
— Остальные приедут завтра?
— Да, с утра. Кит явилась убедиться, что я здесь. Я ведь уже лет пять особо не скрываюсь. Нам меня почуял.
— Почему не поехали все сразу?
— Перестраховывались, как всегда. Случись что, Кит бы и сама справилась здесь с чем угодно. Не смотри, что она такая хрупкая. Наша хамелеончик сильнее многих.
— Ты не рассказывал, почему вы её так зовете.
— Сто раз рассказывал, ты опять не помнишь. На самом деле, всё просто — помнишь, какого цвета у неё глаза?
— Зелёные.
— А перед сном были синими. И, если ей приснится кошмар, не факт, что ты её вообще узнаешь утром. Хотя кошмары нам давно не снятся.
Таэ забрала стеклянный кувшин с подогревающей пластины кофеварки и налила большую кружку. Две ложки сахара. Аромат корицы смешался с ночными запахами. Тот, кого она считала братом, взял кружку, пересел на подоконник и вдохнул полной грудью. Таэ подошла и прислонилась спиной к оконной раме:
— Значит, сегодня у тебя тяжёлый разговор?
— А то. Нам с меня шкуру спустит, потом завернёт в неё же и повесит на ближайшем суку за мой…
— Кит говорила, мести не будет, — торопливо перебила Таэ.
— А и не надо. Если серьёзно, он мне просто холку начистит, скорее всего. А, может, и убьёт. Чёрт его знает.
Он рассмеялся, но в смехе звучали нотки тревоги. Она положила руку ему на плечо.
— Давай ты не будешь опережать события? Опять чья-то задница слишком много чувствует?
Короткий смешок.
— Ес-сть такое дело.
Где-то вдалеке свистнул поезд. Комары танцевали у плафона. Небо медленно затягивали тучи.
— Дождь будет, — меланхолично сказала та, кого он считал сестрой.
— Гроза, — откликнулся он. — Я просил грозу.
За горизонтом басовито зарычал гром. Луна в последний раз подмигнула беспокойным полуночникам и стыдливо скрылась за облаком. Они смотрели на приближающиеся сполохи молний и молчали. Обо всём понемногу.
* * *
Международный рейс приземлился в Пулково-2 ранним утром. Немногочисленные встречающие оживились, по залу ожидания пролетел облегчённый вздох вперемешку с зевками и шелестом складываемых газет.
Невысокий худощавый юноша с красными от многосуточного недосыпа глазами напряжённо выпрямился в кресле. До того он сидел, сжавшись чуть ли не в комок, и что-то постоянно шептал. Со стороны могло показаться, что он молится.
— Эй, приятель, девчонку ждёшь? — Мускулистый красавец-брюнет, «мачо» в чёрной маечке-сетке и спортивных штанах, сидевший рядом, белозубо улыбнулся. — Моя вот тоже…
Юноша повернулся к щёголю, и тот осёкся. Из-под встрёпанной соломенной челки на него смотрели арктически-голубые слезящиеся глаза. Их взгляд был исполнен такой беспросветной тоски и ненависти ко всему окружающему, что казалось странным, как под ним не плавятся стёкла и не крошится мрамор.
— Нет, — тихо и чётко выговорил блондин, — я жду друга. Родственника. — В его голосе слышался лёгкий акцент. «Мачо» неожиданно понял, что его странный собеседник отнюдь не юнец. Скорее всего, ему было лет тридцать или даже больше. Но хрупкое телосложение и моложавое лицо играло с окружающими злую шутку.
— Э-э-э, ну, извини, — пробормотал спортсмен, пытаясь отодвинуться в своём кресле.
«Псих какой-то. А, может, и наркоша, вон зенки какие. Дилера своего ждёт, что ли?».
Двери зала ожидания бесшумно разъехались в стороны, подчиняясь приказам фотоэлементов, и с короткого эскалатора шагнул первый прибывший. Парень длинно и замысловато присвистнул. В зал неторопливо вошёл огромного роста широкоплечий мужик с обритой головой и трёхдневной рыжей щетиной на совершенно бандитской физиономии. В Северной Столице вторую неделю стояла душная, всепоглощающая жара, но мужик был одет в видавший виды длинный тёмно-зелёный плащ из плотной ткани. Покатые плечи распирали потёртый материал, отмеченный пятнами грязи, краски и чем-то ещё, благодаря чему одежда казалась чуть ли не камуфляжной. Как его пустили в таком «одеянии» в самолет, было неясно.
На голове у здоровяка были наушники-«колёса», глаза скрывались за узкими солнцезащитными очками, а в руке он держал подходящую ему по габаритам спортивную сумку.
— Вот это дядя, — восхищённо сказал мачо, забыв о недавнем взгляде соседа и оборачиваясь к нему. — Шварц нервно курит в сторонке, а?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
