Читаем без скачивания За стеклом (сборник) - Наталья Нестерова

Лена мысленно подсчитала, что если в день писать по одному предложению, то за полтора десятка лет толстая книга получится. Очевидно, и подобная производительность Родиону была не по силам. Да и, кроме главного произведения, приходилось заботиться о хлебе насущном. Под псевдонимом Тит Колодезный Родион, как он говорил, «строгал» кроваво-эротические детективы.

Несмотря на годы знакомства, у Лены не было четкого мнения о Родионе. Трезвым он был немногословен, под градусом — ироничным и колючим. Лене иногда казалось, что в глубине души Родион носит какую-то боль и немалые силы тратит на то, чтобы заглушить эту боль, давно отчаявшись избавиться от нее полностью.

Выйдя замуж за литератора, Алла со свойственным ей рвением стала делать из себя литературоведа. Она вгрызалась в творчество неореалистов, модернистов и прочих авангардистов, убедила себя, что оно ей нравится и она в нем разбирается. Алла знала массу имен и терминов, пересыпала ими речь и в итоге превратилась в экстравагантную богемную даму — ту, по ее представлению, что наиболее подходит Родиону.

Лена подозревала, что Алла ошибается и Родион предпочел бы чистые носки и сорочки разглагольствованиям по поводу кубофутуризма. Да он и сам говорил открытым текстом: «Ты, мать, вместо того чтобы лабуду всякую читать, лучше бы пирогов испекла».

Но Алла утверждала, что это у мужа своеобразный юмор. Лена таких шуток не понимала и подкармливала время от времени Родиона домашней стряпней.

Несмотря на разницу идеологических установок и тайную критику друг друга, они оставались близкими подругами. Были готовы в режиме «скорой помощи» мчаться на выручку, подставить плечо или утереть слезы.

Каждая женщина считает себя специалистом по человеческим отношениям и знатоком психологии семейной жизни. Проблемы в чужой семье легче простого объяснить, невооруженным глазом видно, и спорить не о чем. (Эта мудрость почему-то оборачивается полной беспомощностью в собственной семье.) Алла не была исключением из правила. Более того, экспертом в неведомой Лене области психоанализа.

Подруга внимательно выслушала три циклических пересказа о нашествии Ивановой и внезапном уходе Володи. Они сидели на кухне у Аллы. Лена, рассказывая, привычно хозяйничала: сварила кофе, сделала бутерброды из предусмотрительно купленных по дороге продуктов. Алла задумчиво курила.

— Скажи мне! — потребовала Лена, остановившись на четвертом круге повествования и запричитав. — Как это понимать? Что мне теперь делать? За что? Почему? Ой, голова кругом!

— Спокойно! Разберемся! — пообещала Алла и принялась задавать вопросы и сама же на них отвечать:

— Что мы имеем? Володю, счастливо получившего в твоем лице продолжение собственной мамы. Как известно, все мужчины в той или иной степени подвержены эдипову комплексу, ищут спутницу жизни, повторяющую черты родной мамочки.

Лена очень хорошо относилась к свекрови.

Можно сказать, любила, потому что не могла не любить человека, подарившего миру и лично ей Володю. Но прекрасные их отношения были в немалой степени обусловлены территориальной разобщенностью. Родители Володи жили в городе Большеречье Омской области, то есть далеко в Сибири. Когда свекровь приезжала в Москву, внуки радовались и предрекали: «Бабуля подарков навезет, варенья и грибов. Будет нас жизни учить». Володина мама работала дефектологом-воспитателем с умственно отсталыми детьми и невольно перенесла на остальную, здоровую часть человечества принципы общения с дебилами. Она постоянно растолковывала и объясняла очевидные вещи: дождь пошел, потому что синоптики предсказали, кран надо закрывать, чтобы вода понапрасну не вытекала, руки мыть от микробов, простуды от сквозняков, солнце встает на востоке, садится на западе, к безударным гласным надо подобрать проверочное слово… Через неделю общения Лена была готова выть белугой, чувствовала себя неумехой у кухонной плиты, плохой хозяйкой, не способной без подсказки шагу ступить, и вообще резко теряла умственные способности. Ловила себя на тихом бормотании в такт повороту ручки мясорубки: «Свинина, потому что от свиньи, баранина, потому что из барана. А говядина? Может, я не правильно говорю? Как надо? Коровятина? Бычатина?» Свекровь уезжала — все возвращалось на места, в том числе и пошатнувшийся интеллект.

Лена — копия свекрови? Сомнительно!

Кстати, и Алла походит на изнеженную и капризную мать Родиона, как огурец — на студень. Но Лена не стала перебивать подругу, отвлекать на частности.

— Последние годы, — рассуждала Алла, — ты практически не менялась, не выходила из лапидарного образа наседки-жены и матери.

У Володи накопилось неведомое ему самому пресыщение. Его подсознание искало повод, чтобы избавиться от вечного мелькания перед глазами постылой матрешки в кухонном фартуке. Его, по сути, не интересует, виновна ты или нет. Главное, чего ему хочется, — загулять самому, получить новые ощущения, реализовать эротические мечты.

— Я ему регулярно покупаю средства от облысения, — оправдывалась Лена.

— И при чем здесь эротика? — закатила глаза Алла. — Фантастическое невежество! Скажи спасибо, что он продержался за твою юбку восемнадцать лет.

— А теперь что будет? — со страхом спросила Лена.

— Володя станет искать объект для удовлетворения своих подсознательных фантазий. Если, конечно, уже не нашел.

— Подожди! — испуганно остановила подругу Лена. — Я запуталась. Значит, Володя ушел не потому, что ошибочно меня приревновал, а потому, что сам хочет изменить?

— Верно. Повод скрывает истинную причину.

— Но это же с ног на голову! — возмутилась Лена.

— Ты ничего не понимаешь в психоанализе! — попеняла Алла.

— Научи меня! — попросила Лена.

— Хорошо! — согласилась Алла. — Например, женщине регулярно снится сон, что она с аппетитом поглощает спагетти. Что это значит?

— Значит, надо купить макарон, сварить и наесться, — словно на уроке ответила Лена.

— Боже! — всплеснула руками Алла. — Каменный век! Это эротический сон! Она мечтает о любовнике-итальянце! Спагетти — сексуальный символ, маскирующий фантазии о мужских фаллосах, длинных и гибких.

— Каких-каких? — опешила Лена. — Фу, гадость! У тебя везде эротика и секс! Даже в макаронах!

— Не у меня, — поправила Алла, — а в жизни! И у твоего Володи! Его основной инстинкт, задавленный пуританским воспитанием, моральным долгом перед женой и детьми, прятался долгие годы в сублимировании. Володя ведь любит по дереву выжигать, правильно? Сублимирует! Рано или поздно сексуальная буря начинает рваться наружу. В противном случае — невроз, психоз и санитары в белых халатах.

— Хочешь сказать, — обиделась Лена, — что я мужа до психушки довела? Тебя послушать, страшней меня злодейки нет!

— Ты все время скатываешься на землю!

— Я на ней живу!

— Хорошо! — вздохнула Алла. — Начнем все сначала. Володя ушел. Так? Можно сказать, умчался, даже голову не помыл. Верно? О чем это говорит? О том, что мысль о побеге давно сидела в его подсознании. Требовался толчок, он нарисовался в виде Ивановой. Теперь с другой стороны. Володя — кто угодно, но не идиот. Не верит же он, в самом деле, что ты можешь ему изменить?

— Не могу! — подтвердила Лена.

— Если это знаешь ты, я, все наши знакомые, то почему Володя исключение? Раньше за ним не водилось ревнивых мавританских страстей. Твой муж — не Отелло по складу характера. Правильно? Теперь сама видишь? Он ушел по потребности, а не по способности!

— Ужас! — пробормотала Лена. — Я совершенно иначе все представляла. Алка, какая ты умная! Но что мне-то сейчас делать?

— Прежде всего, подковаться теоретически!

И вручила книгу «Сексуальная жизнь мужчины и женщины», велела внимательно изучить. Алла заявила, что революцию нужно начинать в данной области, остальное приложится. Так диктуют наимоднейшие теории.

Алла, конечно, не читала специальную научную литературу по психоанализу, увлекалась толкователями и популяризаторами, среди которых было немало шарлатанов, зарабатывающих популярность на шокировании обывателей.

Когда Лена спросила подругу, применяет ли та полученные знания в личной жизни с Родионом, Алла справедливо напомнила, что от нее муж пока не уходил. Это была истинная правда.

За чтение Лена принялась поздно вечером, лежа в покинутой супругом постели. «В первой главе вы познакомитесь с интимной жизнью мужчин, вторая посвящена половой деятельности женщин», — обещало предисловие.

«Надо же, — удивилась Лена, — а я думала, это вместе происходит».

Книгу она читала до рассвета, пока не перевернула последнюю страницу. Временами вскакивала и лихорадочно маршировала по комнате, испытывая настоятельную потребность в присутствии мужа. Некоторые откровения, напротив, вызывали у нее такое отвращение, что боялась навсегда потерять половое влечение. До одних премудростей, как оказалось, они с Володей дошли безо всякой теоретической подготовки, а другие ухищрения не только не приходили им в голову, но и представлялись Лене абсолютно тошнотворными.