Когда она познакомилась, Джейку было тридцать, и уже тогда ее пугал и возбуждал в нем переизбыток грубой мужской силы. Кейт по молодости и глупости поддалась искушению спрятаться от жизни за Джейком, который всю ответственность брал на себя и все вопросы решал единолично. Позже она научилась презирать в нем эту потребность преобладать и навязывать свою волю, а саму себя возненавидела за инфантилизм и мягкотелость.
Мэг вернулась поздно. Кейт была уже в кровати, но слышала, как подруга вошла. И тут Кейт поразила внезапная мысль: может быть, Мэг, как и ей, тоже не хватало жарких мужских объятий и любви — по крайней мере, до знакомства с Мэттом?
— Так когда же свадьба?
Они разбирали джемперы, привезенные Кейт накануне. На пальце левой руки Мэг, как одинокая звезда, сверкал бриллиант.
— Ну, не раньше следующего лета. Где-то в промежутке между тем временем, когда овцы будут ягниться, и стрижкой шерсти, — сказала Мэг, чуть покраснела и робко добавила: — Я все еще не верю в свое счастье, Кейт. Мы с Дэвидом поженились совсем молодыми и замечательно жили. Мне казалось, я никогда не оправлюсь после его смерти. Я даже не мечтала о том, чтобы вновь обрести счастье, но Мэтт подарил мне его.
— Значит, мне надо искать кого-то, кто смог бы работать в магазине после Рождества, — подытожила Кейт. — У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
— Как насчет Люси? — Миленькая, пухленькая семнадцатилетняя Люси была дочерью Мэг. — Она мечтает о работе, а мы с Мэттом думаем, что она еще слишком молода для того, чтобы уехать и начать самостоятельную жизнь. Она подумывает о секретарской работе и ищет место на АЭС, но она замечательная вязальщица и скорее из тихонь. — Мэг задумчиво посмотрела на Кейт. — Кстати, Кейт, девочки из молодежного клуба мечтают получить у тебя несколько уроков по дизайну трикотажных изделий. Люди судачат по поводу твоих выступлений против атомной электростанции. Многие здесь относятся к АЭС положительно. С одной стороны, это какая-никакая, но работа…
— Они относятся к ней положительно потому, что у них нет выбора, — яростно фыркнула Кейт. — Думаешь, они были бы так же благодушны, если бы понимали, что эти штуки способны уничтожить их детей, что само существование ракетных баз, вроде Гринэм-Коммона, означает, что русские ракеты постоянно нацелены на нашу страну?..
— В Эббдейле нет ракетных баз, — кротко заметила Мэг. — Есть атомная электростанция, а что касается ракет, то они не только делают нас мишенью, но и защищают.
— В условиях многостороннего разоружения ракеты не понадобятся, — завелась Кейт, но Мэг лишь устало вздохнула.
— Дорогая моя, — сказала она мягко, — человек не так миролюбив, как хотелось бы. Достаточно взглянуть на детей, на любую их компанию, чтобы увидеть, как каждый стремиться занять главенствующее положение. Было бы чудом, если бы люди зажили в мире и согласии. Но для этого нам всем надо, во-первых, целиком и полностью доверять друг другу, открыть друг другу все свои слабости, а на это люди не способны в принципе. Таков уж жребий человечества, что делать!
Хотя Кейт осознавала правоту Мэг, упрямство мешало ей признаться в этом. Доводы, которые приводила Мэг, были стары, как мир, но от этого они не становились верными. Ей опять пришли на память споры с Джейком о том, должны они заводить ребенка или нет. Ребенка, который бы жил и рос под угрозой ядерного Холокоста, приближению которого всеми силами способствовал его отец. И если бы началась война, сколько будущих поколений были бы искалечены ею? Об этом Кейт невыносимо было даже думать.
Размышления Кейт прервал телефон. Звонила вязальщица с дальней горной фермы, и Кейт немедленно села в свою маленькую машину и поехала за джемперами. Через час она уже была на ферме, где у ворот дома ее душевно приветствовала Бет Кэрр. Войдя в кухню, Кейт почувствовала запах свежеиспеченного хлеба и встрепенулась. Кулинария стала вторым искусством, которым она овладела после переезда в долину. Именно после переезда, потому что во время совместной жизни с Джейком они предпочитали ужинать в ресторанах или обходились полуфабрикатами.
— Ммм, самый восхитительный запах на свете! — пробормотала Кейт, усаживаясь на стул возле камина.
— Вчера ночью я закончила последний джемпер, — сказала Бет, — и, боюсь, какое-то время не смогу больше вязать.
— Боже, Бет! — воскликнула Кейт при виде сияющего лица Бет. — Неужели?
— Именно так! — радостно сказала та. — Наконец-то у меня будет ребенок! После стольких лет ожидания мы с Питом уже перестали надеяться, но доктор Харгривс все подтвердил, и теперь, если я что-то и буду вязать, то только для малыша!
— Бет, я так рада за тебя!
Кейт знала, как переживала Бет, что не может забеременеть, и теперь не могла не радоваться за нее, хотя и теряла одну из лучших своих работниц.
— Кстати сказать, я, кажется, нашла себе замену, — оживленно сообщила Бет. — Это кузина Питера. Она живет недалеко от Хаймура! Когда я стала выражать беспокойство по поводу того, что не смогу больше работать на тебя, Пит съездил к ней, все выяснил и заручился согласием кузины. Он говорит, что не потерпит, чтобы меня терзали в эти девять месяцев угрызения совести.
Бет гордо опустила руку на живот, и Кейт внезапно пронзило острое чувство отчаяния. Что это со мной? — с досадой спросила она себя.
— Думаю, мы и раньше были с ним счастливы, — тихо сказала Бет, — но ощущение, что ты носишь под сердцем дитя от своего мужа, ни с чем не сравнимо. Чувство абсолютной полноценности… А что до Пита, — она весело рассмеялась, — то он вообще без ума от радости. Можно подумать, что это будет первый ребенок, родившийся на этом свете. Впрочем, после того, как нам пришлось столько времени ждать, это и понятно.
Оказавшись на улице, Кейт подставила лицо ледяному ветру, обжигавшему нежную кожу и вызывавшему на глазах слезы. Что, черт побери, с нею происходит, ожесточенно спросила она себя, разворачивая машину и выезжая на дорогу. Ничего, просто там, в кухне, она на мгновение почувствовала, что хочет, нет, жаждет вкусить того же счастья, что выпало Бет. Жаждет ощутить у себя под сердцем ребенка Джейка, жаждет с той же исступленностью, с которой когда-то отвергла его.
Она с трудом понимала себя в эти минуты. Казалось, под прежней ее оболочкой жила новая, совершенно незнакомая женщина. Кейт не желала ребенка от Джейка, потому что ей была непереносима мысль о том мире, в котором малышу придется жизнь. Кроме того, свою роль сыграло и стремление Джейка целиком и полностью распоряжаться ее жизнью. Так, он мог запросто объявить, что у них обязательно будет ребенок, даже не поинтересовавшись ее планами на этот счет. Он вообще обращался с ней, как с ребенком, отмахиваясь от ее доводов, как от подростковой идеалистической чепухи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
