увидел в этом признание того факта, что Небеса над нами… фактически закрыты.
Всё развивалось так стремительно
На этом фоне в моем пророческом служении произошла знаменательная перемена.
Пророческие вести, которые и до этого часто звучали на молитвенных собраниях, стали намного объемнее. Некоторые из наших людей стали записывать их на диктофон. Мы распечатывали их и прикладывали к нашим воскресным бюллетеням. И все бы оно так и шло, пока в одном из пророчеств не прозвучали примерно такие слова: «Вам дано малое, но если вы поверите в него, оно скоро станет большим». Я высказал догадку, что это малое, в которое надо поверить для того, чтобы состоялось пробуждение, и есть те слова посылаемых через меня вестей.
Идея была горячо поддержана. И началось лихорадочное изучение слов получаемых пророчеств. Они казались очень близкими к библейским. Группа, созданная мной для изучения их, находила на каждую их фразу по пять-семь параллельных мест из Библии. И чем больше мы их изучали, тем чаще они случались и тем пространнее становились. Объемы работы росли с каждым днем. Андрей Гальцов, один из самых близких ко мне людей в ту пору, даже бросил работу и поселился в офисе, чтобы хоть как-то успевать перелопатить все это.
Необходимость излагать пророчества на бумаге позволила увидеть, что перед нами ни что иное, как изложенные в свободном ритме стихи. «О, это, как псалмы Давида!» – ободрили мы себя. Задача грамотно выставить абзацы обнажила главную тему принимаемых нами слов. К нашему изумлению ей оказались новые имена Бога. «О, это чем-то похоже на комментарии об именах Бога», – вспомнил мы. Параллельно этому мы открыли для себя еще и практическую вещь. Мы заметили, что когда мы строили свои молитвы на словах, получаемых из последних стихотворных пророчеств, на нас сходило особенное помазание. «О, это Дух Святой так маркирует Свою истину!» – заключили мы. После этого не только молитвы, но и сами пророчества стали сопровождаться такой небывалой силой, что люди, слышавшие их, не могли стоять и, рыдая, падали ниц на пол.
Всё развивалось так стремительно, что мы потеряли всякую здравость и чувство меры. Я перестал возвращаться домой на ночь и молился сутки напролет. Мы закупили настенные пробковые доски, развесили их по всему периметру нашего молитвенного зала и вывесили на них тексты пророчеств. Теперь всех приходящих на молитву я ставил лицом к доскам, чтобы молиться на основании свежеполученных пророческих слов. Казалось, ключ к пробуждению был в кармане.
Сбой
Но тут произошел сбой. Не всем людям в церкви пришлись по вкусу мои молитвенные новшества. Нашлись те, кто демонстративно вставал к доскам спиной и молился словами из раскрытой перед собой Библии. На ночной молитве второго декабря таковых была чуть ли не половина собравшихся. Вызов был брошен лично мне. Я вспылил и закрыл собрание посреди ночи.
Я ушел свой кабинет. Голос, который я принимал за Божий, стал надиктовывать стихи, посвященные мне. Я был тронут. В одной из этих строк, я уловил намек на скорую смерть моей жены. Я тут же пригласил к себе Дмитрия, моего помощника, чтобы тот помолился со мной. Весть не замедлила себя ждать. Новость о смерти жены прозвучала более откровенно. Я поверил и попросил Дмитрия съездить со мной в Молоково.
Мы сели в машину. Голос, говоривший во мне, потребовал посвящения, сначала от меня, потом от Дмитрия. Мы приняли предложенные нам имена. Я вел машину и всю дорогу пророчил стихами, состоящими из лжи и клеветы на мою жену. О ней говорилось как о мертвой. Я же все принимал за чистую монету.
Мы подъехали к моему дому. И когда я парковал машину, голос, как бы подписываясь под сказанным, открыл свое имя – сатана. Я опешил. «Наверное, мне почудилось, – подумал я, списав услышанное на крайнее переутомление». Однако, проникнув в закрытый изнутри дом, мы нашли Наташу во здравии, мирно спящей в нашей спальне. Дмитрий и я были в шоке. Отрезвление было мгновенным. Мы выскочили на улицу, упали на колени прямо посреди дороги и каялись пред Богом, отрекаясь от всех сатанинских имен, «славу» которых мы на себя легковерно принимали.
Роковая ошибка
Я довез Дмитрия до ближайшего метро, а сам возвратился домой. Но спать я не мог. Меня мучил вопрос: с какого момента со мной стал говорить сатана? Это было важно решить, чтобы определиться, во что я могу верить после случившегося, а во что нет. И тут я совершил еще одну, роковую ошибку. Я решил, что сатанинская диверсия в мой дух началась с сегодняшней ночи, с тех самых личных стихов, услышанных в кабинете. Все же остальное – Божье.
Я покаялся теперь уже в преждевременном отречении, совершенном только что вместе с Дмитрием. Я вновь исповедал свою верность и любовь к «живым словам» (так обманно сатана назвал свои речи). В ответ на это голос велел мне вернуться в офис, чтобы там навести на меня сон, в котором я должен буду совершить прогулку по Небу. Около пяти утра я уже полулежал в кресле своего кабинета на Стромынке.
Было страшно до жути. Сатана навел на меня какое-то вязкое состояние, которое расползлось по мне, начиная с пальцев ног и рук. Я ожидал увидеть видение. Но в полузабытье я только слышал стихи на тему прогулки по Небу. Когда «сон» завершился, я попробовал записать услышанное «на Небе», но воспроизвести не мог. Я решил, что это и есть те неизреченные слова, о которых пишет апостол Павел во 2 Коринфянам. Я открыл Библию и перечитал соответствующий отрывок. Оказалось, что и Павел в своем посещении третьего Неба ничего не видел, а только слышал. Эти совпадения укрепили меня в ошибочной мысли, что происшедшее со мной – от Бога.
С «небесной прогулки» я вернулся другим. Предо мной раскрылся мир духов и их голосов. Любое слово речи и даже мысли на земле, оказалось, произносится тем или иным духом, имеющим свое имя. Знакомство с каждым из них заняло всю субботу.
Настало воскресенье четвертого декабря 2006-го года. Впервые за двенадцать лет своего пасторства я отправился в церковь, не имея приготовленной проповеди. Я намеревался рассказать о состоявшейся «прогулке по Небу» и об открывшемся мне духовном мире. В дороге голос позвал меня в духовную битву за пробуждение страны. Послушно исполняя команды, я что-то связывал и развязывал, воюя одними именами против других, пока не подъехал к зданию Тушинской церкви (именно там мы проводили
