же, должен признать, у меня были сомнения. Тем не менее, наши боевые товарищи Фрида и Гитта успешно справились с заданием и отравили полковника фон Вирта. Нацисты полагают, что у него случился сердечный приступ. Карательных мер из-за его смерти не будет. Серж, можешь пока припрятать свою винтовку, только не слишком далеко.
— Как скажешь, командир, — откликнулся Серж с явным облегчением.
— Если нам снова понадобится провернуть подобный трюк, мы можем на вас рассчитывать? — спросил Поль.
Фрида и Гитта переглянулись.
— Нет, ещё раз повторить то же самое мы вряд ли сможем, — ответила Фрида. — Один иностранный моряк снабдил нас отравленной иглой, но теперь наши пути разошлись. Мы расстались с ним навсегда и больше его не увидим…
Роковые числа, или Дело об убийстве иезуита
Главный полицейский инспектор Гаэтан Бертран сидел в своём роскошном кабинете на набережной Орфевр и просматривал накопившиеся за последнее время документы. В дверь коротко постучали — два раза и после небольшой паузы ещё раз. В кабинет заглянул сержант, который подчинялся Бертрану, и доложил:
— Инспектор, они пришли.
— Пусть войдут.
— Да, шеф.
Сержант впустил в кабинет двух молодых женщин. Они были одеты в одинаковые бежевые тренчи, туго затянутые пояса подчёркивали стройность фигур. Береты цвета морской волны, подобранные в тон поясам, были одинаково лихо заломлены — так, что почти скрывали у каждой из красоток один глаз. Звали их Фрида и Гитта. И это были те еще оторвы.
Инспектор никак не приветствовал вошедших и даже не пошевелился. Они тоже молчали. Наконец Бертран глухим голосом произнёс:
— Пожалуйста, дамы, присаживайтесь. Сержант, вы можете идти.
Сержант покинул кабинет, а инспектор Бертран снова замолчал, что-то обдумывая. Кажется, он был не вполне уверен, как лучше начать непростой для него разговор. Наконец после долгой паузы Бертран заговорил:
— Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас за доблестную службу в рядах Сопротивления…
Они обе заговорили разом.
— Было бы неплохо получить награду, — сказала Фрида.
— И денежное вспоможение, — сказала Гитта.
— Да-да, понимаю вас, — прервал их Бертран. — Но как бы там ни было, в отношении вас по-прежнему необходимо сохранять секретность, поэтому моё руководство приняло такое решение: в настоящий момент ни о каких наградах не может быть и речи.
Подруги явно были огорчены этим известием.
— Что, и деньжат не обломится?
— Как я уже сказал, это решение руководства — не моё.
Фрида и Гитта обменялись красноречивыми взглядами, пожали плечами.
— Господин инспектор, — вкрадчиво сказала Гитта, — не вы ли содержите некую Соланж на съёмной квартире в квартале Марэ?
— Это, наверное, стоит немалых денег, — прибавила Фрида.
Бертран не мог найти слов.
— Что? Я не…
— О да, — обвиняющим тоном сказала Гитта. — Вы просто тратите деньги, предназначенные нам, на свою прекрасную Соланж. Оплачиваете её шмотки и квартиру.
Бертран побагровел.
— Я бы никогда…
— Вы уже это сделали, — сказала Фрида. — Впрочем, надеюсь, вы истратили не все деньги. Должно же остаться хоть что-то на прочие расходы.
— Почему бы не проверить, — добавила Гитта.
Криво усмехнувшись, Бертран открыл ящик стола.
— И верно, не так уж мало осталось. Гораздо больше, чем я думал. Что же, дамы, думаю, вы можете располагать этими деньгами по своему усмотрению.
— Благодарим вас, инспектор. Просто удивительно, как полупустой ящик вдруг оказался наполовину полон.
— Действительно. Что же, теперь, когда мы разобрались с этим вопросом, пора перейти к делу. Но сначала проверьте, не подслушивает ли мой любезный сержант за дверью.
Гитта поднялась, подошла к двери и выглянула в коридор.
— Никого, — она плотно закрыла дверь, обернулась. — Так зачем же вы нас позвали?
Бертран откашлялся. Казалось, он был в некотором замешательстве.
— Дело, прямо скажем, странное. На днях мне позвонил профессор Ален Ру, возглавляющий кафедру математики в Сорбонне. Он попросил встретиться с ним в «Артистическом кафе», сказал, что вопрос чрезвычайно щекотливый, и настаивал, чтобы я пришёл в штатском. Когда я зашёл в кафе, профессор проводил меня к дальнему столику, где мы сели в полном уединении.
«То, что я сейчас расскажу вам, господин инспектор, — это большой секрет. И он должен таковым и остаться», — сказал он.
«Я умею слушать и хранить секреты», — сказал я.
Ален Ру сделал глоток коньяка, а потом начал рассказывать:
«На нашем факультете числится один весьма необычный профессор. Он приехал из Эльзас-Лотарингии».
«Мне доводилось встречать немало странных людей, что были родом из Эльзас-Лотарингии», — заметил я.
«Знаете, он странный в несколько ином смысле. Не в том, что подразумевают обычно».
«Ну ладно…» — сказал я, а про себя подумал, что ни черта не понял из его слов.
«Время от времени каждый из профессоров нашего факультета должен предоставить доклад о своей работе».
«И что же?»
«Работы профессора Друлингена весьма неординарны, и при этом ни одна из них не похожа на другую».
«Должно быть, он выдающийся ученый и заслуживает похвалы».
«В том-то и дело. Насколько я могу заключить, в действительности Друлинген — посредственный математик, не обладающий никакими особыми талантами».
«Наверное, вы заблуждаетесь на его счёт».
«Ни в коей мере. Я прав, совершенно прав».
«Даже если и так, что я могу с этим поделать?»
«Вы должны провести расследование, чтобы выяснить подлинное происхождение работ Друлингена. Я должен знать правду».
«Профессор, при всём уважении к вам я не могу проводить подобные расследования», — заявил я категорическим тоном.
«Но это же дело государственной важности, — сказал Ален Ру. — Затронута честь Франции».
«Разве?»
«Если работы действительно принадлежат Друлингену — прекрасно, они послужат вящей славе Франции. Но если эти идеи были похищены у другого учёного, скажем, русского или немца, и имя подлинного автора впоследствии откроется — то пятно позора ляжет не только на математический факультет и университет Сорбонна, но и на всю Францию».
«Это всё исключительно ваши домыслы, профессор. Я не возьмусь за это дело».
«Вы не можете отказаться, инспектор. Если потребуется, я добьюсь, чтобы сам президент Франции приказал вам».
«Ладно, ладно. Назовите мне имя вашего коллеги, в котором вы усомнились».
«Его зовут Ганс Друлинген».
«По крайней мере, имя его не столь необычно для выходца из Эльзас-Лотарингии. Как я понимаю, расследование должно быть проведено негласно. Это значит, что мне придётся привлечь так называемых нештатных сотрудников. Их услуги недёшевы».
«Можете не беспокоиться на этот счёт. Вот, возьмите этот чемодан с деньгами. Я предоставлю вам всё необходимое для того, чтобы вы смогли раскрыть этого подонка. Здесь домашний адрес Друлингена и расписание его лекций в университете».
«Как любезно с вашей стороны».
«Что же, господин инспектор,
