она, вернее не сама она, а её огненно-рыжие кудри. Нарисовано было так мастерски, что казалось, сейчас изображение оживёт и повернется.
— Как тебе? — Лера неслышно оказалась за спиной у Меланы. — Думаю нужно добавить света, если его пустить сзади, то можно изменить тон волос по краю, сделать их более воздушными, выделить отдельные пряди, — и не дожидаясь ответа, она быстро начала добавлять цвета на картину.
— У меня так никогда не получится, — восхитилась Мила, — ты настоящий талант.
В коридоре раздался настойчивый звук дверного звонка. В квартиру зашёл широкоплечий, высокий мужчина лет сорока, с короткой стрижкой.
— Славик, что сегодня? — он уверенным шагом прошёл к сыну, оставляя по паркету мокрые следы от уличной обуви.
— Вот, — мальчик указал на желто-зеленую грушу на холсте, Мила заметила, как парень втянул голову в плечи, ожидая критики отца.
— Ну, уже лучше, — неумело похвалил тот и обвел квартиру взглядом. — Валерия Сергеевна, когда вы уже начнёте рисовать что-то побольше, ну какие-нибудь пейзажи, лес, поле. Груши и яблоки — это скучно. Да и на стену не повесишь эту мазню, — совершенно не заботясь о реакции сына, он подошёл ближе к Лере и взял её за руку. — Вот Вам за урок, в следующий вторник надеюсь на нормальную картину. Славик, пошли.
При выходе из комнаты, взгляд мужчины зацепился за Милу, он сунул руку в карман и достал визитку.
— Позвони мне, — просто и без прелюдий он вложил эту белую карточку в карман черного худи Меланы и ушел даже не попрощавшись.
— Кто это? — спросила она у Леры, но та не отвечала, самозабвенно уйдя в работу.
На карточке было лаконично написано:
Герман Иван Николаевич
генеральный директор ООО "Луч".
Внизу адрес электронной почты и несколько телефонов. Накрыв визитку ладонью, Мила закрыла глаза и попыталась прочувствовать хозяина, но на удивление увидела только серую груду камней, больших бесформенных валунов, сваленных в беспорядочную кучу.
"Интересно", — подумала она и подойдя к мольберту, сняла с него грушу пацана, заменив на чистый холст. Что ж, она приехала сюда рисовать, этим и займётся, а раз Лера ушла в себя, ну и ладно. В таких рассуждениях Мелана взяла кисть и палитру мальчика. Неумелыми движениями она начала смешивать краски.
Скучный тип
Мелана, задумавшись о чём-то своем, рисовала на холсте серые камни. Сначала нижний ряд из пяти неодинаковых кругов, потом ряд выше из четырёх, дальше три, два и один. Получилась пирамида. Рисунок был похож на детский, неровные линии, неуверенные мазки, никаких взрослых деталей и элементов. Как дать объём, как оживить композицию, как пустить свет и наложить тени, она ничего не знала. Мила сделала пару шагов назад и с расстояния оценила свой рисунок.
— Полный отстой, — выругалась она и пошла к Лере, та как раз закончила и, с довольной улыбкой на губах, вытирала кисти. — Как живая, такое ощущение, что сейчас обернётся, — восхитилась Мила работой Валерии.
— Ой, да ладно, — с напускной небрежностью отмахнулась художница, — ты мне льстишь. Но если честно, то я реально кайфанула от твоих волос, они просто очуметь какие рыжие. Картину я тебе дарю, на память. Ну а ты, что нарисовала? — подошла Лера ко второму мольберту.
Мила сразу заметила сморщенный носик и тактичный взгляд.
— Да я сама знаю, что лажа, можешь не сдерживаться в выражениях, — махнула она рукой.
Но Лера, на удивление молчала и задумчиво разглядывала нарисованную пирамиду из камней.
— Знаешь, я не понимаю почему, но я смотрю на твой рисунок, и вспоминаю Ивана Николаевича, будто он рядом стоит и своим жёстким голосом меня направляет. Терпеть его не могу.
— А зачем тогда терпишь? — задала неудобный вопрос Мелана.
Валерия опешила. Она много раз говорила сама себе, да и другим, что Иван Николаевич жестокий тип, что когда он входит в студию, у неё внутри всё переворачивается, что даже деньги брать от него ей неприятно. Её жалели, сочувствовали, приводили примеры аналогичных партнеров. Но никогда не предлагали прекратить с ним сотрудничество. Да и сама она о таком даже не задумывалась.
— Кто он такой? Как ты с ним познакомилась? Почему он вручил свою визитку мне, даже не узнав кто я? — Мила достала из кармана именной кусок плотной белой бумаги и повертела им перед носом Леры. — Почему он тебе не нравится?
Валерия продолжала тупить, было видно, что в голове у неё рой мыслей, но ни одна не подходит для озвучивания. Художница подошла к окну и, опершись локтями на подоконник, молча уставилась на улицу.
— Ну хотя бы кто он, можешь ответить? — не унимался Мелана.
— Без понятия, — тихо проговорила Лера. — Ты знаешь, он, как хозяин жизни, появился, быстро сказал, что ему нужно, обозначил цену и, не спрашивая согласия, начал водить ко мне сына по своему расписанию. Я даже с ним не разговариваю, просто выполняю его требования и получаю за это деньги. А вдруг он заколдовал меня, — глаза Леры широко раскрылись от невероятной догадки, — ты знаешь, я читала, что есть люди, которые реально умеют колдовать и воздействовать на других своей силой.
Из коридора призывно раздался громкий звук мобильного Леры, девушка посмотрела на Милу и в нерешительности направилась к телефону. Оттуда донёсся короткий разговор, состоящий в основном утвердительных фраз: "Да, хорошо, постараюсь, обязательно, конечно…"
Лера вернулась в комнату и вплотную подошла к Меланье:
— Он точно колдун. Видишь, мы только о нём заговорили, а он сразу звонит.
— А чего хотел то? — уточнила Мила.
— Сказал: "Напомни рыжей, чтобы она мне обязательно позвонила".
— Вот хамло, — рассердилась Мила, — я тебе покажу "рыжую". Он ещё не знает, с кем связывается. Сейчас я ему позвоню.
Девушка достала из кармана телефон и, увидев огромное количество пропущенных звонков от родителей, вспомнила, что ставила беззвучный режим. Отложив разговор с незнакомцем, Мила позвонила матери, спокойно выслушала тираду обвинений, объяснила, где она, уточнила, что у неё всё в порядке и волноваться не стоит, пообещала перезвонить вечером и нажала на отбой. То же самое она проделала с отцом, а потом заметила смс-ку от Лёхи. Он был рядом и ждал окончания её
