Вот с некромантами и боролись. Сжигали их. Топили. Серебром разрубали. Осиной протыкали. Ни их, ни их семьи просто не жалели.
И девчонку ту не пожалели бы. Звали ее Марта Фейль. Было ей, как и принцессе, семнадцать лет. Только она была намного взрослее Мишель. Жизнь заставляет, знаете ли.
Была Марта откровенно некрасива. Черноволоса, черноглаза, худа как щепка и бледна как смерть. Нос длинный, рот широкий, а когда улыбается, кажется, что там зубов в два раза больше нормы. Самым красивым в ее лице были брови. Черные, густые, изгибающиеся ровными дугами. Только кто на них станет обращать внимание при всем остальном наборе?
Людей Марта не любила. И вполне взаимно.
Люди ее обзывали уродиной и страшилкой. Парни обходили стороной, сестры смеялись, соседи в глаза издевательски жалели, а за спиной шептались — «во гадость-то растет…» Родители — и те особо дочку не любили.
А в условиях всеобщей нелюбви дар некроманта проявляется намного быстрее.
Первую порчу Марта наслала в десять лет. На соседскую дочку. Разозлилась на насмешки и пожелала той прыщами покрыться с ног до головы. Хорошо хоть не громко и не вслух. Но злости вложила столько, что с лихвой хватило.
Девчонка и по сей день прыщи вылечить не может.
Почему Марта так долго не попадалась? Аж семь лет?
Она очень редко своей силой пользовалась. И боялась. У них в церкви холоп Светлого Святого так красочно про некромантов и их сожжение рассказывал, что Марта себя всеми силами сдерживала.
Так, немножко шкодила. У кого тесто седмицу подняться не может, у кого дочка годик лысой ходит, так потом же все равно обрастает…
А тут получилось вовсе уж неладно.
Младшую сестренку замуж выдали. В деревнях это рано делается, сестренке аккурат пятнадцать сравнялось.
Марта за нее порадовалась. И зла не держала. Да только вот на свадьбе все перепились как свиньи.
Марта и вышла из-за стола. И пошла одна посидеть. Присела у хлева, а тут, откуда ни возьмись, трое пьяных друзей жениха.
Поперву подкалывали: «перестарок», «пугало», «дурнушка»… Потом оскорблять начали: «увидишь на соседней подушке такое, не проснешься с испугу…», «тебя и за сотню золотых приданого не возьмут…», ну и венец всего — «такую замуж возьмешь, так и не встанет…».
Марта уйти хотела — не дали. Одной ей справиться с тремя здоровыми парнями было не под силу. А кричать — музыка играет. Все перепились. Да и позор-то какой!
Девичья глупость ее подвела и стыдливость.
Надо бы орать во всю глотку, а она молчала.
Поняла, что происходит, только когда ее потащили в сарай. Еще и бахвалились: «замуж тебя все равно не возьмут, так хоть настоящих мужчин попробуешь…», «сейчас узнаешь, что такое настоящее удовольствие…», «потом еще благодарить будешь…».
В таких ситуациях все насильники совершенно неоригинальны. Но попробуй это пойми, когда двое за руки держат и лапают при этом, а третий штаны стянул и юбку задирает.
Дар некроманта и при опасности хорошо проявляется. Да и любой магический дар. Так маги про себя и узнают, когда в жизненно опасных ситуациях стихия слушаться начинает. А заодно и все остальные про это узнают. Поди пропусти извержение вулкана, смерч высотой в пару сотен метров или, того лучше, пожар на всей обозримой площади.
Марта тоже сдержаться не смогла. И прокляла их со страху по полной программе. Сразу и навсегда.
Хорошим таким проклятием, качественным. Самые насильственные органы — ага, и те самые, и руки тоже! — отвалились и сгнили на глазах, зубы с волосами выпали, кожа язвами пошла, глаза вытекли, а тело иссохло. И все это меньше чем за пять минут, каково? Испугалась девчонка до потери сознания.
Сил у нее после этого не осталось даже с места уйти. Куда там идти — руку поднять не смогла. Там ее утром и нашли. Обессиленную.
Она и слова вымолвить в свою защиту не успела. Холоп местный так развизжался, что в столице небось слышно было. Еще бы, всегда проповедовал про некромантов, а тут такая возможность поквитаться.
Конечно, Марту схватили, связали и бросили в темницу. Даже не пытали. Зачем? И так все ясно.
Если бы Марта могла, она бы всех поубивала. И тюремщиков, и местного холопа…
Не могла. Дар у нее был слабенький. И она много выплеснула, когда тех троих проклинала. Потом — это как чаша. Пока не наполнится, ничего не сделаешь. Из пустого стакана не выпьешь.
Ей надо было восстанавливаться не меньше луны. За это время десять раз сжечь успеют.
А на нее еще и ошейник, блокирующий магию, надели. И на Мишель — тоже. На первом же допросе.
Что такое темница? И как они смогли разговаривать?
У нас же страна гуманная. И в Миеллене тоже жили сплошные гуманисты. Поэтому темница представляла собой подземелье. Представьте себе — большой широкий коридор. С двух сторон выдолблены ниши — примерно куб 2x2x2 метра. В углу — подстилка. Цепи. И ведро для всяких нужд. Ширма не предусмотрена. А на выходе, чтобы не делать стены и двери, — просто камеру забрали решетками. Через решетки Мишель и Марта прекрасно могли видеть друг друга и переговариваться.
Там они и подружились.
Мишель знала, что невиновна. И Марта знала, что на совести подруги мертвецов нет. Такие вещи некроманты просто видят. У убийц проявляется такое… пятно в ауре. Как ожог. А Мишель была чистенькая, и Марта ее просто пожалела.
Вы сейчас удивитесь — как так? Некромантка? Пожалела?
Ну так что же. Сперва Марта чуть позлорадствовала. Вот, мол, жизнь-то какая — и принцессам тоже несладко. А потом, когда принцессе на первом же допросе переломали пальцы на левой руке и Мишель что было сил старалась не плакать, — пожалела. Ее-то не пытали. Просто хотели сжечь. Добренькие.
Девушки разговорились.
Марта рассказала историю своей жизни, Мишель — своей. И они дружно начали жаловаться на несправедливость мира. Плакали — в два ручья. Но толку-то с тех слез…
И тут судьба подбросила еще одну карту. Не козырную. Но увесистую. Полагаю, это был валет крестей. Местный управляющий. Рик Арнес. Герцог его сразу после пожара бросил в темницу. И тоже принялся допрашивать. Пока. Потом, разумеется, к Светлому Святому.
Рик едва успел спасти свою семью. А сам вот не удрал. И благородство тут было ни при чем. Не успел просто. И теперь ждал дознания и казни. Он-то и объяснил двум девчонкам, что и к чему. И про некромантов, которых надо ненавидеть. И про ненаследную принцессу и жену ее брата. Хоть он и был мерзавцем и вором, но в поджоге тоже был невиновен. Спасибо тому, кто сделал камеры открытыми в общий коридор. Спасибо тюремщикам, благодаря которым Рик и Марта были соседями, а Мишель — напротив них. Им просто стало принцессу жалко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
