Полчаса спустя, когда драгуны ворвались в усадьбу, Блад ещё занимался раненым, не обращая внимания на стук копыт и грубые крики. Его вообще нелегко было вывести из равновесия, особенно когда он был поглощён своей работой. Однако раненый, придя в сознание, проявил серьёзную озабоченность, а Джереми Питт, одежда которого выдавала его причастность к событиям, поспешил спрятаться в бельевом шкафу. Владелец усадьбы заметно волновался, его жена и дочь дрожали от страха, и Бладу пришлось их успокаивать.
— Ну, чего вы боитесь? — говорил он. — Ведь мы живём в христианской стране, а христиане не воюют с ранеными и с теми, кто их приютил.
Блад, как можно судить по этим словам, ещё питал какие-то иллюзии в отношении христиан. Затем он поднёс к губам раненого стакан с лекарством, приготовленным по его указаниям:
— Успокойтесь, лорд. Худшее уже позади.
В это мгновение в комнату с грохотом и бряцанием ворвалось человек двенадцать драгун Танжерского полка, одетых в камзолы цвета варёного рака. Драгунами командовал мрачный коренастый человек в мундире, обильно расшитом золотыми позументами.
Бэйнс остался стоять на месте в полувызывающей позе, а его жена и дочь отпрянули в сторону. Блад, сидевший у изголовья больного, обернулся и взглянул на ворвавшихся.
Офицер приказал солдатам остановиться, а затем, позвякивая шпорами и держа руку в перчатке на эфесе своей сабли, важно прошёл вперёд ещё несколько шагов.
— Я — капитан Гобарт из драгун полковника Кирка, — сказал он громко. — Вы укрываете мятежников?
Бэйнс, встревоженный грубым тоном военного, пролепетал дрожащим голосом:
— Я… я не укрыватель мятежников, сэр. Этот джентльмен ранен…
— Это ясно без слов! — прикрикнул на него капитан и, тяжело ступая, подошёл к кушетке. Мрачно нахмурясь, он наклонился над лордом. Лицо раненого приняло серо-землистый оттенок. — Нет нужды спрашивать, где ранен этот проклятый мятежник… Взять его, ребята! — приказал он своим драгунам.
Но тут Блад загородил собою раненого.
— Во имя человечности, сэр! — сказал он с ноткой гнева в голосе. — Мы живём в Англии, а не в Танжере. Этот человек тяжело ранен, его нельзя трогать без опасности для жизни.
Заступничество доктора рассмешило капитана:
— Ах, так я ещё должен заботиться о здоровье мятежников! Чёрт побери! Вы думаете, что мы будем его лечить? Вдоль всей дороги от Вестона до Бриджуотера расставлены виселицы, и он подойдёт для любой из них. Полковник Кирк научит этих дураков-протестантов кое-чему такому, о чём будут помнить их дети, внуки и правнуки!
— Вешать людей без суда?! — воскликнул Блад возмущённо. — Я, наверно, ошибся. Очевидно, мы сейчас не в Англии, а в Танжере, где стоял когда-то ваш полк.
Гобарт внимательно посмотрел на доктора, и во взгляде капитана начал разгораться гнев. Разглядывая Блада с ног до головы, он обратил внимание на его сухощавое, мускулистое телосложение, надменную посадку головы, на тот заметный налёт властности, который так мало соответствовал профессии доктора, и, сам будучи солдатом, узнал солдата и в Бладе. Глаза капитана сузились. Он начал кое-что припоминать.
— Кто вы такой, чёрт бы вас побрал? — закричал он.
— Моя фамилия — Блад, Питер Блад. К вашим услугам.
— А… ага… Припоминаю вашу фамилию. Вы служили во французской армии, не так ли?
Если Блад и был удивлён, то не показал этого:
— Да, служил.
— Так, так… Лет пять назад, или около того, вы были в Танжере?
— Да, я знал вашего полковника.
— Клянусь честью, я помогу возобновить это знакомство! — И капитан неприятно засмеялся. — Как вы здесь очутились?
— Я врач, и меня привезли сюда для оказания помощи раненому.
— Вы — доктор?
В голосе Гобарта, убеждённого в том, что Блад лжёт, прозвучало явное презрение.
— Medicinae baccalaureus, — ответил Блад латинским термином, означавшим в переводе «бакалавр медицины».
— Не тычьте мне в нос вашим французским языком! — свирепо закричал Гобарт. — Говорите по-английски!
Улыбка Блада раздражала и бесила капитана.
— Я — врач, практикующий в городе Бриджуотере.
Гобарт криво усмехнулся:
— А в этот город вы приехали из Лаймского залива[9], сопровождая вашего приблудного герцога?
Насмешливая улыбка скользила по губам Блада.
— Если бы ваш ум был бы так же остёр, как громоподобен ваш голос, то вы давно уже были бы великим человеком.
Драгун на мгновение потерял дар речи, и на лице его выступил густой румянец.
— Вы убедитесь, что я достаточно велик, когда вас повесят! — прохрипел он злобно.
— Не сомневаюсь, — спокойно сказал Блад. — У вас и внешность и манеры палача. Однако если вы попрактикуетесь в вашем ремесле на моём пациенте, то этим самым завяжете петлю на собственной шее. Он не принадлежит к категории людей, которых вы можете вздёрнуть, не задавая вопросов. Он имеет право требовать суда, суда пэров[10].
— Суда пэров?
Капитан был ошеломлён этими двумя словами, подчёркнутыми Бладом.
— Разумеется. Любой человек, если он не идиот или не дикарь, прежде чем посылать человека на виселицу, спросил бы его фамилию. Этот человек — лорд Гилдой.
Тут раненый пошевелился и слабым голосом произнёс:
— Я не скрываю своей связи с герцогом Монмутским и готов отвечать за все последствия. Однако, с вашего разрешения, я буду отвечать за эти последствия перед судом пэров, как правильно заметил доктор.
Он умолк, и в комнате воцарилось молчание. Как у многих хвастливых людей, в натуре Гобарта таилась значительная доля робости, и сообщение о титуле раненого разбудило в нём это чувство. Будучи раболепствующим выскочкой, он благоговел перед титулами. Но наряду с этим капитан трепетал и перед своим полковником, потому что Перси Кирк не прощал ошибок своим подчинённым.
Жестом руки Гобарт остановил своих людей. Он должен был всё обдумать и взвесить. Заметив его нерешительность, Блад добавил ещё один аргумент, давший Гобарту пищу для дополнительных размышлений:
— Запомните, капитан, что лорд Гилдой имеет в лагере тори[11] друзей и родственников, которые не преминут сказать кое-что полковнику Кирку, если с его светлостью обойдутся, как с обычным уголовным преступником. Будьте осторожны, капитан, или, как я уже сказал, нынче утром вы сплетёте верёвку себе на шею.
Капитан Гобарт с презрением отмахнулся от этого предупреждения, хотя на самом деле и учёл его.
— Возьмите кушетку! — приказал он. — И доставьте на ней арестованного в Бриджуотер, в тюрьму.
