О страхе, впрочем, нет и речи. Наверное, это потому, что оказываясь в естественной обстановке, я всегда испытываю ощущение доброжелательного родства со здешними обитателями. Время научило меня важнейшему правилу, которое хорошо выражено в старой пословице: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Это относится не только к людям, но и ко всему живому. Гость – исследователь. Завоеватель – не гость. Первая заповедь гостя, а, следовательно, и путешественника – уважение к тем, к кому ты пришел. Это лучшая визитная карточка, и только в этом случае ты имеешь полное право рассчитывать на уважение хозяев. Уважение и внимательность.
Так вот они, дебри Уссурийского края… Я был преисполнен высшего и естественного уважения и почтения. Если есть справедливость в мире, так кто же ответит на мое уважение злом? А в том, что справедливость есть, по крайней мере в мире природы, я уверен. Конечно, есть хищники и есть жертвы, и очень возможно, что кто-то из хозяев «монастыря», в котором ты оказался, увидит в тебе потенциальную жертву. В этом нет несправедливости, в этом тоже естественность. Для того чтобы избежать участи жертвы, необходимо знание и умение защищаться. И опять же – внимательность. Словно в подтверждение этой мысли, вдруг ощутил, что руки мои, оголенные до локтей, уже зудят от комариных укусов. Да, комары нападали средь бела дня, при солнце, тотчас напомнив давние муки от мошек, страхи перед клещом. Дебри вокруг меня таили, разумеется, не только красивые тайны – в них, как и во всем в жизни, была и опасность. Первая мера самозащиты выразилась в том, что я опустил рукава рубашки. Штормовка была со мной, но надевать ее в такую жару очень не хотелось. Решил, что буду просто-напросто почаще осматривать себя, чтобы вовремя обнаружить клещей. Женя сказал, что их практически сейчас нет, но все же следить надо – теоретически они еще могут напасть.
Прошли первые минуты ошеломленности, я начал осматриваться по сторонам. Дорога, посыпанная щебенкой, шла чуть вверх, делая первый виток «серпантина». Я сразу понял, что сходить с нее в лес бесполезно, да и невозможно: дебри почти непроходимые. А значит все, что я увижу, будет на самой дороге или рядом с ней, в этом зеленом «ущелье». Вокруг летали насекомые и бабочки. С замиранием сердца я начал приглядываться к ним. Первые, которых я увидел, – белянки и перламутровки. На миг вспыхнула уссурийская пеструшка. Светло-клетчатая, с коричневыми пятнами и едва заметным, но очень красивым зеленовато-красноватым отливом. Тихо пошел я дальше и заметил какое-то движение справа в кустах. Несколько больших желтоватых бабочек гонялись друг за другом. Это были ксуты. Ксуты, настоящие ксуты, бабочки с явно «тропическим» рисунком. Через несколько секунд ксуты исчезли, как будто только пригрезились. Да, до сих пор ни одному из философов не удалось с точностью определить, что же это такое – красота. Но не только философы, не только художники и писатели, а очень многие люди поняли: красота – непременный спутник жизни. Без красоты истинной жизни нет.
Вдруг зашелестело в кустах. Мгновенно напрягшись, я обернулся. Из кустов вышел дед с корзинкой. Он собирал малину.
– Бабочек ловишь, сынок? – спросил он.
– Да вот что-то мало их, – сказал я. – И не ловлю, а любуюсь ими.
– Раньше бывало, у воды на дороге бабочек по сотке сидело. Сейчас меньше стало, не сравнить.
– А грибы есть? – спросил я, кивнув на корзинку.
– Да немного есть. Я так, понемножку. А ты сам-то откуда же?
– Из Мордовии, в средней полосе России.
– А, ну-ну. Удачи тебе. – И пошел потихоньку вверх по дороге.
Я присел на камень. Удивительно: я почувствовал себя точно так же, как где-нибудь в Горьковской, мордовской деревне. Другой пейзаж вокруг, другие бабочки и комары, другой воздух. Если бы не существовало самолетов, поездов и машин – а так было совсем недавно! – то отсюда до дома пришлось бы добираться, наверное, не один год. И все-таки я чувствовал себя дома. Не было ничего чуждого мне вокруг. Моя земля, мое солнце. Моя живая зелень, мой добрый знакомый дед. «Наша так думай: это земля, сопки, лес – все равно люди», – вспомнился говор Дерсу Узала. Да, все у него были «люди» – и тигры, и кабаны, и лес, и сопки, и камни, и костер, у которого, с его точки зрения, менялось «настроение», и даже вода в чайнике, потому что, закипая, она так жалобно пела – так жалобно, что не в силах вынести этого, Дерсу снял чайник с костра и вылил воду на землю. Да, все живым было вокруг него. И я так понял вдруг этого милого человека: ведь вся сопка, по которой шел и на склоне которой сейчас сидел, были живые. Живая, теплая, радующаяся своей яркой и пестрой жизни гора. Словно в сказочном сне – только сон этот был наяву.
Зашагал я дальше вверх по дороге. За вторым поворотом, на чуть более крутом подъеме, журчал родник. У родника белела маленькая эмалированная кружечка: специально кто-то оставил. Вода оказалась вкуснейшей. Много раз внимательно осмотрел себя, ища клещей. Нет, только комары. Вечерело. Солнце, опускаясь, желтело. Я решил возвращаться. Потихоньку спустился к остановке автобуса. Мое желание начинало сбываться. Я был благодарен и счастлив. Только в автобусе почувствовал, как устал. Ведь по-настоящему не отдыхал после отъезда из дома. В самолете какой там сон – 8,5 часов в кресле были скорее мучительными, чем спокойными. В автобусе на Чугуевку тоже пришлось забыться лишь ненадолго, а еще смена времени – разница на 7 часов и хождение по горам. В этот вечер и суждено было узнать таинственную благотворную силу дальневосточных растений.
Когда пришел в квартиру Евгения, было уже около 8 часов по местному времени. Мы сели с другом за электрический самовар, и в это время зашел сосед – учитель местной школы. Разговаривали о разном, а угощала нас хозяйка плодами лимонника в сахаре. Дала попробовать и настойку женьшеня, впервые в жизни. Слово за слово, я и не заметил, как на часах была уже полночь… а усталость моя прошла. Да, казалось, что я и не проделывал этот огромный путь из Мордовии, не ходил по горам, не перебивался почти без сна 2 ночи. Видимо, это лимонник. Потом не раз еще слышал о чудодейственной силе его плодов. Есть множество рассказов, случаев, когда лимонник спасал заблудившихся или просто поддерживал силы путников. Проводили эксперименты: в поход шли две партии, одна их них ела лимонник, другая – нет. Разница была очень существенная. Дальневосточная флора – впрочем, как и флора многих других мест – таит в себе еще много загадок. И вот одна из них: чуть ли не все реликтовые растения Приморья, пережившие четвертичный ледниковый период, целебны для человека. Женя проводил меня в комнату, и в первом часу ночи я уснул счастливый.
Цветущий лотос
Утром Евгений, разбудив меня, громко сказал, что возьмет меня сегодня на таежные озера, где растет царственный лотос. По-быстрому позавтракав, мы спешно отправились в поход. Шли долго, очень даже, и вот, наконец, подошли к озеру. И я увидел ярко-зеленые листья, похожие на листья кувшинок – только они были значительно крупнее, и некоторые приподняты над водой. А над поверхностью этого зеленого живого ковра – огромные цветы, словно розово-красные факелы. Они, казалось, светились сейчас, в пасмурной полумгле, они действительно были как представители великого животворящего светила. Крупные лепестки отходили во все стороны, словно лучи розового живого Солнца. «Цветок лотоса – это корабль, на котором утопающий среди океана жизни может найти спасение», – вспомнилась мне древняя индийская мудрость. Особенно выразительно звучало это сейчас, когда без Солнца поблекли все краски мира.
Таким же поклонением, каким пользовался лотос некогда у древних египтян, пользуется теперь красный лотос у буддистов в Тибете и Монголии – об этом можно прочитать у нашего русского писателя Николая Федоровича Золотницкого в удивительной книге «Цветы в легендах и преданиях», изданной в России в 1913 году. Путешественник, находившийся в одном из городов Сиккима и посетивший буддистский храм, описывает его таким образом: «Идол Будды помещается за алтарем под балдахином или за шелковой занавеской. По обеим сторонам вокруг него расположены пестро одетые и раскрашенные изображения святых старцев и женщин. Будда изображен сидящим, с поджатыми ногами… а левая рука покоится на голове, держа лотос и драгоценный камень… Все стоят на пьедесталах и создается впечатление, будто они выходят из красных пурпуровых лепестков лотоса».
Само обращение к Будде звучит у буддистов так: «Ом мани падме», то есть: «Перл создания в лотосе», так как, по буддистскому верованию, сотворение мира является как бы последовательным творением бесчисленных лотосов, заключающихся один в другом до бесконечности – до такого числа раз, который ум наш отказывается сосчитать.
Лотос принадлежит к роду, название которого звучит по латыни так: «нелюмбо». Иногда его объединяют с семейством кувшинковых, к которому относится, в частности, и наша речная кувшинка. Однако истинный лотос, принадлежащий роду нелюмбо, имеет цветы либо ярко-розовые, подчас даже красные, либо желтые, и цветы эти, в отличие от всех кувшинок, не лежат на воде, а подняты над ней на стеблях – словно факелы с расходящимися в стороны лепестками-лучами. Лотос желтый распространен на Атлантическом побережье Северной и Центральной Америки и на Гавайских островах, а лотос розовый – в северо-восточной части Австралии, на Малайском архипелаге, Филиппинских островах, на юге Японии, на острове Шри-Ланка, полуостровах Индокитай и Индостан, в Китае и Северном Иране. А также в нашей стране – в Закавказье, в дельте Волги и, главное, на Дальнем Востоке. В Индии, а также в Китае лотос издавна считается священным растением. Во всех частях лотоса содержится витамин С и каучук, в черешках и проростках – ядовитое вещество нелюмбин.
