— Со мной рассчитались за замечания, которые я, вероятно, не подумав, уронил в твои волосатые уши. Я извиняюсь, обезьяна, ты настоящий человек, человек умный и проницательный.
Тэк поклонился. Ратри хихикнула.
— Скажи нам, мудрый Тэк, потому что мы, возможно, слишком долго были богами и у нас не хватает правильного угла зрения — как мы будем действовать в этом деле очеловечивания Сэма, чтобы он послужил для нужных нам результатов?
Тэк поклонился Яме, потом Ратри.
— Как предложил Яма. Сегодня ты, госпожа, ведешь его на прогулку к холмам. Завтра господин Яма идет с ним к опушке леса. Послезавтра я вожу его среди деревьев, трав, цветов и виноградников. А там посмотрим.
— Да будет так, — сказал Яма.
Так и было.
В следующую за этим неделю Сэм смотрел на эти прогулки сначала с некоторым ожиданием, затем с умеренным энтузиазмом, и, наконец, со вспыхнувшей жадностью. Он стал уходить без сопровождения на все большие промежутки времени: сначала на несколько часов утром, затем еще и вечером. Позднее он стал уходить на весь день, а иной раз и на сутки.
— Это мне не нравится, — сказал Яма. — Мы не можем оскорблять его, навязывая ему свое общество, раз он его не желает. Но в этом кроется опасность, в особенности для рожденного вновь, как он. Нам желательно знать, как он проводит время.
— Но, что бы он не делал, это помогает ему восстанавливаться, — сказала Ратри, проглотив конфету и слегка помахивая пухлой ручкой. — Он стал менее отчужденным, больше говорит, даже шутит. Он пьет вино, которое мы ему приносим. К нему вернулся аппетит.
— Однако, если он встретится с агентом Тримурти, может произойти окончательная гибель.
Ратри неторопливо прожевала.
— Вряд ли, хотя в прежние времена в этой местности такое могло случиться. Животные будут смотреть на него как на ребенка и не повредят ему, люди же увидят в нем святого отшельника. Демоны боялись его в старину и теперь будут с ним почтительны.
Но Яма покачал головой.
— Леди, все не так просто. Хотя я демонтировал многие свои машины и спрятал их в сотнях лиг отсюда, такое мощное движение энергии, каким я пользовался не может пройти незамеченным. Рано или поздно это место посетят. Я пользовался экраном и отражателями, но общий размах должен проявиться в некоторых местах, как Мировое Пламя пляшет на карте. Скоро нам придется уйти. Я предпочел бы подождать, пока наш снаряд полностью не придет в себя, но…
— Разве нет каких-нибудь природных сил, производящих тот же энергетический эффект, что и твои работы?
— Есть, и это случилось поблизости, почему я и сделал нашу базу здесь — как будто все исходит от природных сил. Но все-таки я сомневаюсь. Мои шпионы в деревнях сообщают о необычайной активности. Но в день его возвращения верхом на гребне грозы кто-то сказал, что пронеслась громовая колесница, охотящаяся на небе и в сельской местности. Это было далеко отсюда, но я не уверен, нет ли тут связи.
— Однако, если бы он не вернулся…
— Мы бы не знали об этом. Но я боюсь…
— Тогда давайте уедем сразу же. Я слишком уважаю твои предчувствия. У тебя больше силы, чем у любого из Павших. Для меня, например, даже принять приятный вид более чем на несколько минут, и то большое напряжение…
— Силы, которыми я обладаю, — сказал Яма, вновь наполняя чайную чашку, — нетронуты, потому что они другого прядка, чем у вас.
Он улыбнулся, показав ряд крупных блестящих зубов. Улыбка захватила край рубца на его левой щеке и потянулась вверх, к углу глаза. Он поморщился и продолжал:
— Мое могущество во многом от знания, которое даже Боги Кармы не смогли вырвать у меня. Могущество же большинства богов основано на особой психологии, которую они частично теряют, воплощаясь в новое тело. Мозг, в какой-то мере помнящий, через некоторое время изменит любое тело в определенном направлении, породит новый гомеостасис, дающий постепенный возврат могущества. Мое вернулось быстро и теперь полностью со мной. Но даже если бы это было не так, у меня есть мои знания, чтобы пользоваться ими как оружием — а это и есть могущество.
Ратри прихлебывала чай.
— Каковы бы ни были источники твоей силы, если она говорит — идти — мы должны идти. Скоро?
Яма достал кисет с табаком и крутил сигарету, пока говорил. Ратри заметила, что его темные гибкие пальцы были всегда в движении, напоминающем движения играющего на музыкальном инструменте.
— Я бы сказал, мы остаемся здесь не более чем на неделю или на десять дней. Ты должна отлучить Сэма от этой местности.
Ратри кивнула.
— И куда?
— В какое-нибудь маленькое южное княжество, где мы можем ходить спокойно.
Он закурил, вдыхая дым.
— У меня лучшая идея, — сказала Ратри. — Знай, что под смертным именем я хозяйка Дворца Камы в Кейпуре.
— Дом свиданий, мадам?
Она нахмурилась.
— Поскольку такое часто считается пошлым, не присоединяй к нему «мадам» — это попахивает древней насмешкой. Это место отдыха, удовольствия, празднеств и очень доходное для меня. Там, я чувствую, найдется хорошее тайное место для нашего снаряда, пока он занимается своим излечением, а мы — своими планами.
Яма хлопнул себя по бедру.
— Здорово! Кому придет в голову искать Будду в борделе? Отлично! Великолепно! Значит, в Кейпур, дорогая богиня, в Кейпур, во Дворец Любви!
Ратри встала и стукнула сандалией о плиты пола:
— Я не желаю, чтобы ты говорил о моем заведении в таком тоне!
Он потупился, с трудом сгоняя с лица усмешку, тоже встал и поклонился.
— Извиняюсь, дорогая Ратри, но открытие произошло так неожиданно… — Он поперхнулся и отвел глаза. Когда он снова взглянул на нее, он был полон сдержанности и благопристойности. — Я был захвачен врасплох кажущимся несоответствием, но теперь я вижу мудрость этого. Это самое идеальное прикрытие, и оно дает тебе не только богатство, но и нечто более важное: источник тайной информации от купцов, воинов и жрецов. Это неотъемлемая часть общества, это дает тебе положение и голос в гражданских делах. Быть богом — одна из древнейших профессий в мире; так можем ли мы, падшие боги, бросать тень на другую древнюю и почетную профессию? Я салютую тебе. Я благодарю тебя за твою мудрость и предусмотрительность. Я не стану порочить предприятие благодетеля и союзника-конспиратора. Я готов к визиту туда.
Ратри улыбнулась и снова села.
— Я принимаю твои льстивые извинения, о сын змеи. В любом случае, на тебя трудно долго злиться. Налей мне еще немного чаю, пожалуйста.
Они откинулись на сиденьях. Ратри пила чай, Яма курил. Вдалеке гроза затягивала занавесом половину перспективы. Над ними еще сияло солнце, но холодный воздух уже входил в крытую галерею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
