Читаем без скачивания Убить волка - Виталий Греков

– Так ведь не каждый дойдет до Него. Тут сила и воля нужна. Чтоб боязни не было – вдруг дойти не сумеешь и назад вернуться не выйдет…

Снежная поляна, все тот же домик. Для кого-то чуть позже, для кого-то чуть раньше.

Снег падал огромными хлопьями, которые кружась в воздухе, плавно опускались на землю. Чистая, яркая белизна слепила глаза. Человек поднял голову в очередной попытке увидеть кусочек неба. Сверху – медленный танец снежинок, внизу – неподвижное белое покрывало. Потеряв счет времени и не ориентируясь в пространстве, человек отчетливо помнил цель тяжелого, быть может последнего пути. И догадывался, что произойдет, если не сумеет ее достичь. Значит нужно успеть. Он обязан найти Его; вопрос «как?» давно потерял смысл. Не надеется, потому что в его ситуации надежда кажется глупой, но верит, потому что вера – последняя надежда. Последний шанс, который нельзя упустить. Человек шагнул вперед.

– Блии-и-ин! Кого вы выбрали, убогие? Ради этого дрища я всю энергию растратил? Вашу мать, я кроме его засранной кухоньки ничего нового не увидел! Че мне счас опять энергию копить, чтоб посмотреть, что в том мире делается?!?!

– Ты поглянь, как заверещал, бедняга. Того и гляди, слезки по стеклу побегут, бе-бе-бе.

– Ша оба! А ты, патлатый, подь сюда и слушай внимательно. Потому как я по два раза, по два раза, не повторяю, не повторяю…

Слушал внимательно, хотя говорили все по очереди, перебивая и покрикивая друг на друга. Молодая женщина с украинским говором, грозного вида мужик, иногда пищало зеркало (точно говорящее!). Молчала только большая, черная собака, лежавшая в углу. Но юноша не удивился, если б и она заговорила. Чересчур глаза умные.

– Сымай сапоги, власть меняется. Не дрейфь, счас потеплее обувку-одежку дам. А ты, Оксана, харчи собирай непутевому. Сейчас выйдешь из избушки и дуй на все четыре стороны. Потому что путь к Нему тебе никто подсказать не сможет. Если дойдешь – знаешь за кого просить, объяснили, показали. Если нет… – -мужик замолчал. – Нет – значит, нет.

Одно он понял из того разговора – не обязательно иметь ориентиры, чтобы добраться до цели. Главное – не забывать о ней во время пути. И упаси кого-либо принять ложную цель за истинную.

– …куда дальше идти – сам поймешь. В твоем пути цена успеха относительна. Тебе она может и невелика, парню этому… В общем, сам понимаешь…

Понимает. Потому и делает шаг за шагом. Хотя каждый последующий дается все труднее и труднее.

– …можешь считать – шанс твой последний. Мы ж не первого попавшего за шкирку и сюда. Тебе терять уже нечего было…

Снег забивает глаза, приходится останавливаться и вытирать руками. Двигаться с закрытыми глазами он не собирается – нет уж, хочется видеть, куда ведет следующий шаг.

– …к Нему на своих двоих не так просто. Это тебе не как обычно происходит – брык и пожалуйста. Так что ты нас извиняй, заменили мы тебе дорожку-то…

И еще он понял – легкий выбор далеко не всегда правильный. Чем хуже дорога – тем короче путь. Да и то, что ждет нас в конце, зависит от тех дорог, которые мы выберем. Или выберут за нас.

– …легкого пути тебе не желаем. А вот дойти вовремя – это другой разговор. Доброе дело делаешь и не для себя, а за ради другого…

Так странно двигаться к Тому, о ком никогда не думал. Даже не задавался вопросом – есть Он на самом деле или нет? Противная мыслишка закралась в голову – до сих пор ни разу к Нему не обратился. Горечь и стыд заполнили сознание, не в силах двигаться, он упал на колени и заплакал. «…оди, прости меня» – прошептал, нервно дергая губами.

– …ни ты первый, ни ты последний. Конечно, все разными путями идут. Кто-то доходит слишком поздно, кто-то идет, но долгой дорогой – каждому свое. Это мало что меняет – все равно всех встретит. Только, думается мне, что заговорить не с каждым захочет…

Некоторое время спустя

– Ксана! Парень в себя пришел! Давай знакомиться что ли. Тебя как звать?

– Павел…

– О-о-о, прям как моего сослуживца, с которым в карауле стояли, земля ему пухом. Сестренка, больному пять капель можно за знакомство? Он хоть и кволый пока от болезни, но зато явно неспроста Им сюда послан…

Дальше Павел мало что помнил, не соображал толком. Полрюмки спирта, почти силком залитые в рот («для дезинфекции» важно проаргументировал насильственные действия небритый мужик) быстро сказались на ослабленном организме, не привыкшему к алкоголю. Напрочь забыл, как задушевно пели с повеселевшим аборигеном (который, так и не представился, что на тот момент было не важно). Быстро захмелевшая Ксеня (так ласково обращался к ней мужичара после первых опрокинутых рюмок) все норовила по-сестрински поцеловать то одного, то второго, приговаривая: «Как я вас люблю ребята, я так рада, что все живы-здоровы». Говорящее (!) волшебное (!!!) зеркало устраивало конкурсы (естественно с собой в главной роли). Были и «а я милого узнаю по походке» (в темных силуэтах на зеркальной поверхности быстро вычислили друг друга), и «составь веселый фоторобот» (рожи получались уголовные, игра быстро приелась), новые затеи без каких-либо названий. Веселились как дети, Павел только потом узнал причину тревог, мучивших всех, пока он тихо-мирно валялся без сознания. После такого напряжения не грех и расслабиться!

Конец пролога

Глава 1. В путь

Утро расслабиться не позволило. Еще бы – проснуться от раската грома. Оксана вылезла из-под одеяла, босые ноги коснулись холодного пола. Пошлепала к окну, поглядеть на бушующую непогоду. Новый раскат раздался громче, ближе и что самое удивительное сзади. Оксана повернулась на звук. Его источник находился в избушке. Более того – лежал на ее кровати, разбросав в стороны ноги. «От ты, черт жилистый, нельзя потише что ли храпеть» – мысленно заругалась, массируя пальцами виски. Еще раз посмотрела в окно, солнце только вставало из-за леса. Маленькая желтенькая пичуга вспорхнула с ветки и испуганно махая крыльями улетела в сторону леса. «И чего я ворчу, если у меня как в Греции – всё есть. Хоть понос, хоть золотуха – один хрен пузырек нужный найду. А захочу – тоже звукотерапию устрою. Аууууу – — уууу – -ууум затяну в нужной тональности, все как рукой снимет. Если конечно этот волшебный концерт прекратится. В одной тональности, не меняя репертуара».

Вернулась к своей лежанке, влезла в валявшиеся на табурете штаны. Побыстрей натянула на себя коричневую водолазку, зачем только вздумала в белье расхаживать, когда в хате двое мужиков. Парень спал на широкой лавке у стены, накинув на плечи черный пуховик. С кровати раздался новый раскат храпа. Вышла из комнаты, послышался плеск воды. Вернулась с полотенцем в руках, задумчиво остановилась у порога. Небольшой деревянный стол сдвинут в угол комнаты, на его месте лежала куча одеял. По-любому мужчина «из последних сил» для нее гнездо обустраивал. Заботливые, сами даже в таком виде, умудрились спальные места найти. А нет, вспомнила, сама вчера двигала. Потому все и спят, кто куда сумел рухнуть. Подошла к зеркалу, подмигнула себе. Ну, или оно ей.

– Приветик. Проснулась, сестричка?

– Доброе утречко. Как не проснешься тут, – мотнула головой в сторону кровати. – Мертвого разбудит, сволота такая.

– Что есть, то есть. Хорошо, что мне спать не надо – так иногда только задумаюсь, замечтаюсь. Загляну в самого себя на пару часиков, как говорится, ушел в себя – вернусь не скоро, – посмеялось зеркало.

Оксана наклонилась к зеркалу, внимательно разглядывая лицо. Чуть опустила голову, вздернутый носик перестал бросаться в глаза. Вытянула вперед и без того пухлые губы, повертела головой. Рука машинально поправила светлые волосы, взгляд скользнул по еле различимым веснушкам.

– Сойдет, – вынесла вслух вердикт. —Особенно после вчерашнего.

Указала на тела.

– Может спящим красавцам тоже устроить веселую побудку?

– Эт можно – ответило зеркало. —Но, если что – это была твоя идея, а меня ты насильно принудила. Так и сказала мол: «Я буду мстить, и мстя моя страшна. А ты, стекляшка, быстро повинуйся. Нето я голой жопой повернуся…» Ой, прости, моя хорошая, что-то меня несет не в ту степь с утра. Хотя определенно в этом ваша и только ваша вина – надышали на меня вчера перегаром во время конкурса а-ля «лучшая наскально-назеркальная живопись такого-то года». Какой у нас кстати сейчас?

– Тебе не все равно? —донеслось из другой комнаты. Девушка стояла возле настенных полок, на нее глядели затемненные бутылки, выпуклые банки и уйма различных пузырьков. Почти на каждой склянке, даже на самой маленькой, наклеена или заткнута под крышку бумажка с описанием микстуры. Ксана любила порядок. По комнате тут и там на стенах висели пучки высушенных трав. Почетное место на специальной подставке занимала старая, вытертая от касаний рук, книга.