Наелись до отвала. Оставалось быстренько почистить оружие и залечь спать с надеждой, что заставу в очередной раз не поднимут по тревоге. Была суббота — любимый пограничниками банный день. Парилка у них была знатная — с вениками, с обязательным купанием в озере и, что доставляло дополнительное удовольствие — питием клюквенного морса почти в неограниченном количестве. Настроение у сержанта Посельского и рядового Сударина было изумительное. А тут еще и почту из отряда привезли, и их обоих порадовали пришедшими из дома письмами!
Судя по твердости конверта, помимо письма, Федору прислали еще и фотокарточку. Он не стал открывать его на улице. Оттягивая приятный момент, зашел в пустующую в это время комнату отдыха, где бережно вскрыл конверт. На фото красовалась его Людмила — в пышном белоснежном платье невесты и фате. Письмо было коротким: «Феденька, ты слишком долго служишь… В день своего двадцатилетия я выхожу замуж! Как тебе мой свадебный наряд? Целую тебя в последний раз! Твоя бывшая любовь…»
Ты слишком долго служишь… Долго служишь? Слишком долго!
Федор грохнул кулаком по столу. Служить ему оставалось еще почти полгода… Он с силой вжал ладони в глаза, заскрежетал зубами. Сколько же раз ему говорили, что глупо верить в солдатскую любовь, глупо надеяться, что тебя дождутся!
— Ну-ка, ну-ка… Ага, — выхожу замуж? И когда же у твоей… бывшей день рождения?
Федор оторвал руки от лица, прищурившись, посмотрел снизу вверх на стоявшего рядом Борисенкова. Очень захотелось вскочить и двинуть ему в грызло. Вместо этого ответил сквозь зубы:
— Сегодня.
Борисенков взял со стола фотографию:
— Да, свадебный наряд шикарный.
Федор медленно поднялся.
— Мой тебе совет, сержант. Забудь ее. Вычеркни из памяти. Словно и не было никогда этой твоей любви.
— Верните фотку!
— Спокойно, Посельский, — отступив на шаг, лейтенант бросил фотографию на стол. Но, скользнув по гладкой поверхности, она спланировала на пол.
— Сука! — сжав кулаки, Федор двинулся на Борисенкова.
— Но-но, сержант! — пятясь к двери, крикнул тот. — Хочешь на дембель рядовым уйти? Или вообще в дисбат загреметь?!
Замахнувшись, Федор бросился вперед, но Борисенков проворно юркнул за дверь, и из коридора донеслись быстро удаляющиеся шаги. Догонять его Федор не стал. Обойдя стол, поднял фотографию «своей бывшей». Не исключено, что именно в эти минуты Людмила надевает на палец обручальное кольцо…
Он медленно разорвал фотографию на две части, сложил их и разорвал еще раз, и еще, еще. То же самое проделал с конвертом и письмом. Мусор выбросил в урну. Наверное, прав Борисенков — раз и навсегда вычеркнуть все из памяти! Но ведь не получится, не получится!!!
В спальном помещении рядом со своей кроватью, опершись спиной о тумбочку, сидел на полу рядовой Сударин, — пустой взгляд устремлен в потолок, в руке листок бумаги. Федор присел на соседнюю кровать:
— Что, брат, тебя, как и меня, тоже девчонка бросила?
— Она утонула, — еле слышно произнес рядовой.
— Что?! Кто утонул?
— Людочка моя утонула, — трясущейся рукой Сударин протянул сержанту листок.
Почерк был неровный, корявый, Федор с трудом разбирал слова:
«…купаться на наше любимое место. Забежали в речку толпой и Мила со всеми. Когда все вылезли и стали вино разливать, увидели, что Милы с нами нет. Думали куда-то отошла. Но вся ее одежда была на месте, а Мила все не появлялась. Стали ее звать, нырять в речку, побежали на перекат, думали там найти, но и на перекате ее не было. И водолазы так и не нашли…»
Федор сполз на пол и, так же, как Сударин, прислонился спиной к соседней тумбочке. Ну и кому из них двоих теперь хуже? Не стала бы жизнь легче, если бы его Людмила тоже утонула? Сударин шмыгнул носом. Он имел полное право плакать, Федор — не имел. Слов, чтобы успокоить парня не было — как тут успокоишь…
Они сидели бок о бок и ничего не говорили до тех пор, пока громкий сигнал тревоги и крик дежурного: «Застава, в ружьё!» не заставили встрепенуться.
— Отставить! — сержант твердо положил руку на плечо попытавшегося подняться Сударина. — Отдохни, брат, поспи, без тебя сбегаем.
Надеясь, что парень не наделает глупостей, Посельский выскочил из спального помещения, схватил в оружейной комнате свой автомат и на крыльце столкнулся с Борисенковым.
— Товарищ лейтенант, у рядового Сударина на гражданке девушка погибла. Утонула! Я велел ему на заставе остаться, чтобы…
— Правильно сделал. — Борисенков вытер костяшками пальцев поджатые губы. — Давай, выдвигайся на рубеж за командира. Прапорщик с тревожной группой поедет, а я за Судариным присмотрю.
* * *
— Отбо-о-ой! — во весь голос крикнул сержант Посельский, вынимая штекер телефонной трубки из самого крайнего столба правого фланга рубежа прикрытия. На этот раз он обогнал всех, благо кинолог с собакой с ними не бежал. И как обычно, связавшись с дежурным, узнал, что тревога была ложной.
Он присел, перевести дух, да и ноги гудели. Ну и денек выдался! Хорошо хоть вечером на дежурство заступать — бегать не придется. Все, теперь на заставу можно и к обеду вернуться, а потом завалиться спать до самого боевого расчета…
Обратно Федор шел, кажется, вообще ни о чем не думая, и даже по сторонам не смотрел. Остановился, когда увидел под ногами несколько березовых листочков. Впереди был перешеек, на котором во время недавнего заплыва он увидел Борисенкова… Где-то здесь лейтенант углубился в лес, и через некоторое время Федор услышал женский визг, немного погодя — звериное рычание…
Федор свернул с тропинки и стал продираться в заросли ельника. Впрочем, заросли вскоре поредели, и начался обычный елово-сосновый лес с пружинистым мхом под ногами. Справа меж деревьев блеснула вода, он двинулся туда, к берегу озера, чтобы не заблудиться. Да и Борисенков, скорее всего, проходил где-то там. Точно! Вблизи берега сыроватый мох кое-где был примят, а еще в одной из ямок Федор обнаружил березовый листочек.
Он пошел по следам, которые постепенно стали уводить от озера. Чем дальше, тем они становились заметнее, зато под ногами все сильнее хлюпало. Федор старался ступать след в след, проваливаясь все глубже и глубже, до тех пор, пока не наступил на утопленное во мху дерево, параллельно которому лежало еще одно. Пройдя по ним немного, он догадался, что это не просто деревья, а слеги, которые специально прокладывали для прохождения по заболоченным местам — конечно же, не просто так.
Слеги закончились у крутого подножия сопки, словно только что выросшей из-под земли. Ни слева, ни справа следов видно не было, и Федор стал карабкаться вверх. На вершине, запыхавшийся, огляделся — вокруг одинаковый хвойный лес, и только впереди из-за скопления валунов виднелась вода. Ни секунды не сомневаясь, что ему надо именно туда, Федор начал спускаться. Посередине сопки подувший с озера ветерок донес до него запах тухлятины. В следующую секунду сержант сорвал автомат с плеча и, передернув затвор, дослал патрон в патронник. Если поблизости имеется падаль, то и медведь может оказаться тут как тут. Несмотря на возникшее желание немедленно повернуть назад и поскорей оказаться дома, на заставе, Федор продолжил спуск.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
