стеллаж и настенный телевизор, составляли предметы футбольной атрибутики. Вымпелы, шарфы, плакаты, пара раритетных мячей и ноутбук с покрытой повторными наклейками «панини».
Лера округлила глаза, словно находилась в английском пабе, насквозь пропитанном брутальным британским стилем. От царящей в комнатёнке атмосферы футбольной коллекции рябило в глазах. Ещё немного — и её девичий взгляд сыграет обман зрения.
— А «Локомотив» сейчас что, круто играет? — кокетливо промурлыкала Катина.
Иннокентий перестал смущаться и теперь тихо ликовал внутри себя, что смог произвести на даму правильное впечатление. Любой девушке прощается дилетантство в футболе, а за проявленный интерес обычно принято награждать.
— Ну пару трофеев выиграл… — с улыбкой ответил юноша, смахивая ворсинку с повязанного на плюшевого медведя красно-зелёного шарфа. Момент настал. — Держи!
Морская волна так и заблестела в округлом взгляде Леры.
— Это что, подарок?
Буданов молча кивнул, но не смог сдержать выступившего на щеках румянца. Ещё мгновение — и произойдёт финал обряда инициации внутри уютного футбольного храма. Теперь она — болельщик.
Лера протянула руки и прижала игрушку к себе, не забыв при этом чмокнуть Иннокентия в порозовевшую щёку. Её глаза наполнялись нежностью и вопрошали: «ты что, теперь возьмёшь меня к себе на арену?». Он продолжал тихо ликовать и скрестил руки на её спине в жарком объятии, почувствовав тепло её стройного девичьего стана.
* * *
Когда нечего делать, на ум всегда приходит игра в города. Сидящим на скамейке с банками сладкой газировки парням с утра пораньше улыбнулось прогулять школу. И только прохожие, сновавшие по бульвару в разные стороны, напоминали Высокому и Пухляшу, о своей вечной занятости и бренности бытия. Напрашивался случай развлечь друг друга игрой, да и подростковые мозги попутно размять.
Пухляш считался превосходным тактиком по игре в города, ведь только его чуткий ум помнил тех населённых пунктов, где базируются футбольные клубы. С каждым новым ходом его веснушчатое лицо довольно расплывалось, поскольку география не входила в число любимых школьных предметов Высокого.
Скучающие на бульваре парни играли на щелбаны. Без всякого природного источника кофеина, а лишь благодаря выпитым сладким энергетическим напиткам их тут же потянуло на приключения.
Рядом прямо на мусорный бак приземлилась серо-чёрная ворона и принялась рыться клювом в мусоре. Высокий, недолго думая, решил запустить в неё смятой алюминиевой банкой, но промазал. Сидящий рядом пухлый «дружбан» блеснул очками и саркастически заметил: «вороны — самые умные птицы на земле, а ты в них кидаешься». Тот в ответ лишь громко хмыкнул и произнёс:
— Умные птицы в мусоре не копошатся. У Алекса Фергюссона интеллект повыше будет.
Исчерпывающий ответ не располагал к дальнейшему спору школьников на тему орнитологии. Тем более, что успехи клуба из Манчестера волновали их гораздо больше научных фактов. Как пел классик постсоветского рока: «все ушли, остались двое в мире самых чокнутых людей».
Пора бы уже позвонить своим подругам, чтобы от души накормить их мороженым. Ведь это у них, у парней, свобода от уроков, иногда возведённая в абсолют. Девушкам положено внимание и вкусный сюрприз за такое трудолюбие. Тем более, что и списать домашнее задание у них всегда можно.
* * *
И вот настал прохладный осенний день 23 сентября 2007 года. На арене РЖД планировалось дождаться максимальной явки болельщиков на все 28 800 мест, ведь в гости к столичному «Локомотиву» приехал московский «Спартак». Однако для Иннокентия Буданова все возможные интриги уходили на второй план, ведь в этот день он собирался наслаждаться красотой отечественного футбола в приятном женском обществе.
Рядом с ним, повязанная красно-зелёным шарфом, во всей своей красе стояла Лера. Юношу даже охватило волнение, уж не разочаруют ли их сегодня команды. На кону ни много, ни мало, стоял интерес прекрасного пола к этой чудесной игре с мячом.
Иннокентий заблаговременно позаботился об их комфорте, взяв билеты на центральный сектор. Предварительно встретившись у метро, он с Лерой Катиной спокойно доехал до станции «Черкизовская» и даже успел заказать ей бутылочку газировки с сахаром в кафе у стадиона.
Вокруг так и сновали спартаковские фанаты, одетые в красно-белую атрибутику. О силе их характера в столице ходили легенды, но заметив нежный взгляд Леры, таяли даже самые агрессивные задиры и проходили мимо.
Устроившись на стульях по соседству, бывалые болельщики в красно-зелёных цветах спорили между собой о вкладе в команду Дмитрия Лоськова и его тёзки Сенникова, перспективах Марата Измайлова и Динияра Билялетдинова. Фигура главного тренера «железнодорожников» Анатолия Бышовца в свете его победы на Олимпийских играх в Сеуле добавляла спорам особой пикантности.
Спартаковцы в свою очередь «давили» на бомбардирские качества голеадора Романа Павлюченко и диспетчерские способности многолетнего капитана красно-белых Егора Титова. Ещё одна интрига заключалась в игре воспитанника спартаковской школы Александра Самедова против своего бывшего клуба.
— За кого будешь болеть? — шутливо спросил Буданов девушку, хрустя за столиком пакетиком с жареным арахисом.
— Где самые красивые футболисты! — такой же шуткой ответила Лера, понимая, что прекрасные принцы будут бегать с обеих сторон. Иннокентий посмотрел на часы и пригласил её к выходу из кафе, чтобы успеть заблаговременно занять свои места на трибуне.
* * *
Когда играющие команды забивали свои голы, вызывая общее беснование публики, Буданову и Лере больше всего на свете хотелось целоваться. Они спокойно и мягко покусывали губы друг друга, пока футболисты обеих команд своими действиями вписывали этот матч в архив отечественного чемпионата.
Когда забивал «Локомотив», вставал на уши весь стадион. Когда забивал «Спартак» — словно находясь в вагоне метро, прыгала вся гостевая трибуна.
Аплодисменты ветерану команды Владимиру Маминову, а также подзадоривание молодых амбициозных парней Питера Одемвингие и Дмитрия Сычёва — кайф от игры ловил каждый зритель.
Глядя на всё это, Лера Катина поймала себя на простой мысли. Она не просто полюбила верующего в футбол Иннокентия. Она полюбила футбол.
Каждый забитый мяч отдавал сильнейшей энергией, переходящей с трибун игрокам и даже проникающей в кабину комментаторов центрального телевидения. На время перерыва
