Болгарии до сих пор басни Ст. Михайловского. Если Петко Славейков явился зачинателем этого жанра в новой болгарской литературе, то в творчестве Михайловского басня достигла своего расцвета, своего классического выражения. Его басни — это небольшие, живые сценки с яркими «характерами» персонажей и сочным диалогом, завершающиеся ясным, афористично сформулированным финальным «выводом». Здесь перед нами предстает Михайловский-мудрец, Михайловский-наставник.
Иным, более резким и страстным выглядит поэт в сатирических стихотворениях, приближающихся порой по своему объему к небольшим поэмам. При этом автор блестяще использует прием «саморазоблачения» изображаемых персонажей.
Так, в стихотворении «Полицейские» Ст. Михайловский предоставляет по очереди слово четырем «героям», каждый из которых без стеснения излагает собственное «кредо». С цинической откровенностью заявляет первый полицейский о своем всесилии и о готовности служить кому угодно:
Министры падают, их путь конечен, лишь я во всяком государстве вечен.
Не менее откровенен и другой, сказавший о подлинном назначении полицейского аппарата:
Позор для общества — не преступленья, а этих преступлений оглашенье. И честностью то царство знаменито, где, хоть бесчестно все, но шито-крыто.
Весьма выразительны и высказывания остальных полицейских. Их устами сатирик разоблачает бессовестность и бесчеловечность насильников, считающихся «служителями порядка».
Заслуживают внимания читателя и эпиграммы Стояна Михайловского. В наши дни поэты пишут главным образом так называемые литературные эпиграммы, стремясь «уколоть» того или иного деятеля литературы, искусства. В творчестве Ст. Михайловского мы встречаемся с иными образцами этого древнего жанра. Его эпиграммы — сатирические миниатюры, метко схватывающие противоречия общественно-политической жизни или сущность определенного социального типа.
Вот, например, эпиграмма на «финансиста»:
Наверно, этот человек, во избежанье риска, и душу господу навек отдаст лишь под расписку.
В четырех строках выражена самая суть персонажа. Выражена точно и зло. Тут уж, как говорится, «ни убавить, ни прибавить».
Серьезным вкладом в сатирико-юмористическую прозу после Освобождения явились рассказы и очерки Михалаки Георгиева, писавшего главным образом о болгарской деревне. Писатель сочувственно рисовал тяжелое положение крестьян, их бедность, нищету и одновременно бичевал их политическую неразвитость, их наивную веру в обещания представителей власти.
Весьма показателен в этом отношении рассказ М. Георгиева «Мечта дядюшки Денчо», публикуемый в настоящем сборнике. Велик авторитет дядюшки Денчо в родном селе, умеет убеждать он земляков. Сам министр просил у него поддержки во время предвыборной кампании, а когда выборы прошли для него успешно, «обещал, что если дядюшка Денчо, приехав в Софию, попросит чего, то он, министр, непременно эту просьбу выполнит».
Немало времени прошло с тех пор. Жить дядюшке Денчо и его односельчанам стало не легче, а еще тяжелее: замучили постоянные поборы. Вот тогда-то и уговорили земляки дядюшку Денчо поехать в Софию и воспользоваться данным ему министром обещанием. Не буду говорить о том, чем закончилась его поездка (читатель узнает об этом сам, прочитав рассказ). Добавлю только, что Михалаки Георгиев умело использовал найденную сюжетную ситуацию для того, чтобы правдиво раскрыть реальные жизненные противоречия своей сложной эпохи.
Быстрый, крутой взлет болгарской сатиры в 80—90-е годы XIX века закономерно венчает творчество крупнейшего писателя-сатирика Болгарии — Алеко Константинова.
Юношей встречал будущий писатель в родном городе Свиштове русские войска, принесшие независимость Болгарии, затем семь лет учился в России (в Южнославянском пансионе г. Николаева и в Новороссийском университете), а получив высшее юридическое образование, вернулся на родину с твердым намерением принести пользу соотечественникам своей службой в судебных органах. Однако, познакомившись поближе с изнанкой буржуазно-монархического «правосудия», Константинов все свои силы, весь свой талант отдает разоблачению произвола и безнравственности, господствовавших в современном ему болгарском обществе.
Писатель безмерно любил свой народ, свою страну и предрекал им лучшую долю. «У нашей прекрасной Болгарии, — писал он, — большое будущее!» И именно эта страстная любовь к отечеству вдохновляла Константинова на столь же страстное отрицание всего того, что мешало народу жить, что сковывало его силы, препятствовало свободному развитию.
Литературная деятельность Алеко Константинова была недолгой, но чрезвычайно интенсивной и плодотворной.
Уже в цикле путевых очерков «До Чикаго и обратно», явившихся результатом его поездки на Чикагскую всемирную выставку летом 1893 года, писатель показал себя внимательным, вдумчивым наблюдателем и проницательным сатириком, обнажившим многие противоречия американской буржуазной демократии.
Огромный сатирический талант А. Константинова проявился и в его фельетонах, посвященных самым разнообразным, но всегда актуальным вопросам общественно-политической жизни Болгарии (один из них — «Закон о выборах» — включен в настоящий сборник).
Однако вершиной сатирического творчества писателя стал его прозаический цикл под названием «Бай Ганю. Невероятные рассказы об одном современном болгарине».
Еще во время поездки в Чикаго А. Константинов имел возможность наблюдать, как ведут себя за границей новоиспеченные болгарские буржуа, отправившиеся в иные страны отнюдь не для расширения своего кругозора и образования, а с единственной целью — что-либо выгодно продать, нажиться, разбогатеть. Невежественные, нахальные, неразборчивые в средствах, они отличались в то же время огромным самомнением и самодовольством. Знакомство с такого рода «соотечественниками» и послужило толчком для создания замечательного цикла рассказов о бай Ганю, в образе которого писатель запечатлел характернейший тип той эпохи — тип только что народившегося болгарского буржуазного хищника.
Автор «Бай Ганю» показал своего героя в самых разных обстоятельствах. Сначала мы встречаемся с ним, путешествующим по Европе. Уже здесь перед нами предстает бескультурный, наглый, хамоватый выскочка, постоянно норовящий словчить: то кого-нибудь объегорить, то ухватить что-нибудь на дармовщинку, то всучить покупателю свой товар втридорога. Апломб и самоуверенность невежды при этом постоянно сочетаются с жаждой обогащения, наживы. Эта последняя черта является главной, стержневой в герое. Она определяет его облик, всю его деятельность.
Истинная, грабительская сущность бай Ганю еще более наглядно раскрывается в рассказах, повествующих о его «подвигах» на родной земле. Побывав в Европе и немного пообтесавшись там, по возвращении в Болгарию он становится особенно алчным и наглым. Его уже не устраивает амплуа второстепенного, провинциального торгаша. Он жаждет деятельности более
