мне очень нелегко. Я вообще больше по «полежать, пусть само все рассосётся».
А тут вкалывать пришлось и усилия прикладывать.
Однако, как и было задумано с самого начала, через некоторое время я заметила результат.
В моем случае это было укрепление границ, пробуждение интереса к себе и собственной жизни и переход на осознанное существование.
Высунув голову из кустов и расправив плечи, я огляделась.
Батюшки, как прекрасен этот мир!
С упорством, достойным «тех самых свидетелей», я принялась агитировать всех родных посетить психолога.
«Можно и не моего, нет-нет, я не настаиваю».
Мама перестала принимать от меня звонки, муж прятался за ноутбуком, скрестив пальцы, разбрызгивая вокруг коньяк и тихо бормоча «Изыди! »
Однажды Юлия сообщила, что продолжать терапию по скайпу мы не можем. Пора переходить к телесной терапии. Знаю. ли я, что такое телеска? Я уверенно махнула головой и лучезарно улыбнулась. Моя открытая улыбка напряженного человека не убедила психолога в моей осведомленности. Поэтому при личной встрече Юлия подробно рассказала, что ждет меня через пять минут: какие манипуляции со мной будут проводиться, кто будет находиться в комнате, как мне стоит реагировать на разные действия и как лучше дышать, чтобы получить от процедуры максимальный эффект.
Мне был предложен плед и показано, где я могу расположиться.
Закрыв глаза, я судорожно сглотнула и попыталась вспомнить, сообщила ли я мужу адрес своего местоположения. Меня и перед первой скайп-сессией напрягало, что психолог находится в частном секторе. На деле это оказался оборудованный центр психологии, но мое лежащее на полу тельце уже готово было рвануть к двери и бежать без оглядки обратно в объятья панических атак и тревожного синдрома.
Секунды тянулись неимоверно долго, цепляясь друг за друга. Я отчаянно прислушивалась, ловя каждый шорох. Кто знает этих психологов, сейчас как приведет сюда какого-нибудь маньяка, а я даже с детьми не удосужилась попрощаться.
Прикинув все «за» и «против», я решила, что уж лучше маньяк под присмотром психолога, чем панические атаки дома в одиночестве.
Когда Юлия стала работать с телом, меня осенило: «Мне же стоп-слово не сказали!»
Минут через пять мне удалось расслабиться и погрузиться в приходящие образы.
После первого сеанса даже разочарование некоторое осталось, ведь никакого подвоха не оказалось, со мной просто провели легкие манипуляции и отпустили домой.
Заперевшись в ванной, я перечитала инструкцию. Из нее следовало, что после проведенных манипуляций на меня могут напасть такие неприятности, как икота, зевота, чихание, насморк, кашель, сонливость, болтливость, потливость, кишечные расстройства и другие не особо приятные симптомы.
Я прислушалась к телу. Оно молча подвело меня к зеркалу и покрутило пальцем у виска. Дабы не усугублять свои психические особенности, я отошла от волшебного стекла. «Для первого раза пойдет» – решила я. Естественно, не уточняя, что именно пойдет и в каком направлении.
Между сеансами телесной терапии проскальзывали сеансы традиционной психологии. Со мной общались, просили что-то вытащить из прошлого и задавали много вопросов.
Как натура сильно творческая, я всегда оставалась от подобных встреч под впечатлением.
Терапия есть терапия. Никогда не знаешь, каким боком тебе выйдет очередной визит к психологу: то ли спать будешь сутками напролёт, то ли на родных бросаться, то ли плакать в уголке, дожёвывая фотографии из прошлого.
Не могу сказать, что работа с собственной головой давалась мне легко и безболезненно. После некоторых сеансов я была полна сил и вдохновения, мне хотелось порхать и тушить конями избы.
После других сеансов я была похожа на зайца из рекламы, который опрометчиво присоединил к своей спине (хотя, мне кажется, в моем случае, к заднице) некачественную батарейку.
Иногда мне казалось, что я уже абсолютно здорова и не нуждаюсь в дальнейших сеансах. Мне чудилось, что меня могут разводить на деньги. Я начинала саботировать и пропускать назначенные встречи.
После таких срывов я скатывалась, словно в овраг. Шаг вперед и три назад. Я давала себе слово не пропускать сеансы. И пропускала снова из-за болезни или срочных дел.
Это было дико тяжело. Я начинала анализировать происходящее и запутывалась еще больше. Мне было стыдно и радостно видеть своего психолога после очередного длительного перерыва. Я вдохновлялась и готова была снова погружаться в терапию.
Позже я поняла, что это своеобразные качели, которые неизменно сопровождают любую работу с сознанием и подсознанием.
Муж долго приглядывался и принюхивался к обновленной жене. Ему не нравились перемены, происходящие со мной. Шутка ли, жена стала требовать соблюдения личных границ и решила всерьез заняться самореализацией.
После всех принюхиваний, муж все-таки решил, что апгрейд ему больше нравится, чем не нравится. Жена версия 2.0 как минимум более интересная и непредсказуемая, а как максимум, совсем не похожа на того человека, который когда-то согласился в ЗАГСе стать верной опорой и гордым носителем необычной фамилии.
Это некоторая смена обстановки с собственной женой. Вроде и жена, но уже не та. Не измена, но почти другая женщина в собственной постели. Еще и волосы перекрасила под общее закатывание глаз.
Первые пару месяцев моей усердной работы над собой муж недовольно ворчал «Ты от своего психолога бешеная возвращаешься! Почему я должен платить за это деньги?»
Мой молящий взгляд и загребущие ручки убеждали его оплатить следующий сеанс.
Спустя некоторое время муж привык и почти смирился, изредка выражая свое недовольство с помощью громкого ворчания.
Я избавилась от панических атак, получив бонусом несколько приятных побочек типа умения говорить «Нет», желания брать на себя ответственность и перехода на активный режим жизни.
Недавно я писала, как через стриптиз попала в писатели, а сегодняшняя история получилась о том, как через панические атаки я пришла к счастливой жизни.
Удивительный я все-таки человек, не идется мне прямо, все время нахожу потаенные тропинки, ведущие к желанной цели.
