— Пойду поищу Уолтера Траскотта. — Гвинет быстрым шагом направилась к конюшне, не позволив Дэвиду ее остановить. Она не могла больше выносить эту ложь.
Она и Эмма уже почти шесть лет жили в разных поместьях. Приехав в Гринбрей-Холл шестилетним ребенком, Гвинет полюбила Эмму. Она ходила за своей кузиной по пятам, восхищалась ее красотой и пыталась подражать старшей девочке, насколько это было возможно в ее возрасте. Даже то обстоятельство, что они обе были безнадежно влюблены в одного и того же юношу, нисколько не умаляло в ней восхищения кузиной. Эмма была героиней всех романтических рассказов, написанных Гвинет. Эта воображаемая Эмма была дерзкой, неудержимой, восхитительной. Ничто не могло ее остановить. Никто не мог устоять перед ее обаянием и очарованием.
На конюшне Гвинет попросила у конюха лошадь, и когда ей привели кобылу, она поскакала в Гринбрей-Холл. Но даже встречный ветер не мог остудить ее лихорадочного возбуждения.
Первым ударом для Гвинет явился тот факт, что ее кузина, никого не стесняясь, начала оказывать внимание Лайону, старшему брату Дэвида. Лайон только что унаследовал титул после смерти их отца, лорда Эйтона. Новый граф вернулся в Баронсфорд после нескольких лет военной службы. То, что граф был на десять лет старше Эммы, не имело для нее никакого значения. Как только она решила для себя, что выйдет замуж за Лайона, участь его была решена. Они обвенчались тем же летом.
После этого события храм, воздвигнутый в честь обожаемой кузины в сердце Гвинет, начал быстро разрушаться. Она все больше разочаровывалась в Эмме, но ее разочарование не шло ни в какое сравнение с тем злом, какое Эмма причинила Дэвиду. Года не прошло со дня свадьбы Лайона, когда все окончательно рухнуло после одного происшествия в Лондоне.
Мать Эммы весной всегда уезжала в Лондон, этого же она требовала и от Гвинет. Именно в Лондоне Гвинет поняла, насколько опасны забавы Эммы для ее брака. Постоянные ссоры с Лайоном, начавшиеся сразу после их венчания, представляли собой только незначительную часть того, что вытворяла Эмма. Гвинет открыла в Эмме такие качества, которые не замечала до этого, — тщеславие, эгоизм, жестокость. Эмма, желая добиться своей цели, не останавливалась ни перед чем. Она легко возводила напраслину на других и со многими была жестокой. Но самым возмутительным и шокирующим для Гвинет открытием оказалось то, что Эмма завела любовные шашни на стороне.
Гвинет была ошеломлена, когда однажды в городском доме леди Кэверс натолкнулась на кузину, занимавшуюся любовью с каким-то незнакомцем. Она забыла свой дневник в библиотеке, когда утром писала там письмо. Вспомнив об этом лишь после полудня, Гвинет пошла за ним в библиотеку. Она стремительно ворвалась внутрь, не ожидая там никого встретить. Увиденное ярко и надолго запечатлелось в ее памяти… Задрав юбки, Эмма сидела верхом на незнакомом мужчине, который, спустив брюки, откинулся на спинку софы. Он целовал ее обнаженную грудь, а Эмма, извиваясь у него на коленях, издавала сладострастные звуки. Ничего подобного в своей жизни Гвинет никогда не слышала и не видела. Любовники не заметили ее присутствия, и она бесшумно выскользнула в коридор.
Чуть позже из-за этого у Гвинет произошла стычка с Эммой. Та поначалу рассмеялась, но потом угрозами заставила Гвинет держать все увиденное в тайне. А у Гвинет иного выхода и не было. С кем она могла поделиться? Как могла она удержать кузину от бесстыдных супружеских измен? Августа, все еще пребывавшая в восторге от столь удачного брака дочери, вряд ли с доверием отнеслась бы к такому известию, а скорее всего вообще не поверила бы ей.
Гвинет шла вдоль реки по краю заросшего лесом парка, в котором водились олени. Золотистые лучи заходящего солнца огненными полосами уходили в небесную высь. Насколько же проще и чище жизнь на страницах ее книг! Там жизнь, где страсть поделена поровну между мужчиной и женщиной, которые по-настоящему любят друг друга; жизнь, где союз двух сердец вечен. Нет, Гвинет не стыдилась своих грез об интимной близости, которую она вплетала в канву своих рассказов. Выдуманные ею герои, Он и Она, удивительно подходили друг другу. Они были искренни, они любили друг друга. Ложь и обман присущи негодяям, которые обязательно получат по заслугам. А на бумаге всегда торжествовали Добродетель и Любовь.
Гвинет больше не восхищалась Эммой, и та знала об этом. Однако внешне их отношения не изменились. Иногда, ради Августы или перед чужими людьми, они, как и раньше, даже любезничали. В конце концов Гвинет решила, что не ей судить кузину, хотя свидетельств о других любовных связях Эммы становилось все больше. Эмма изменяла мужу и в Баронсфорде, и в Гринбрей-Холле. Порой Гвинет чувствовала, что ей лучше удалиться, что она мешает любовным свиданиям кузины. Но она, однажды пообещав, держала язык за зубами. Как сказал Дэвид, эти дела касались только Лайона и Эммы.
Но Гвинет не могла равнодушно относиться к тому, что ее кузина настраивает двух младших братьев Пеннингтон против Лайона, сея между ними неприязнь и рознь. Гвинет видела, что они совершенно сбиты с толку. Сначала под влияние Эммы попал Пирс, который становился слеп и глух, как только дело касалось Эммы и ее лживых уверений, а теперь то же самое произошло и с Дэвидом. Братья считали, что Эмма вообще лишена недостатков, они и теперь также верили ей, как некогда верили прелестной маленькой девочке.
Она подъехала прямо к конюшням позади Гринбрей-Холла и легко спрыгнула с тяжело дышавшей лошади. Конюх взял у нее поводья, и она стала подниматься по дорожке к дому. Услышав приближающийся лошадиный топот, она оглянулась. Это был Дэвид. По тому, как он спрыгнул с лошади и решительно направился к ней, Гвинет сразу поняла, что он раздражен.
— Ты неслась как сумасшедшая! Разве не слышала, как я тебя звал?
Она отрицательно покачала головой.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты внезапно уехала, не взяв даже экипажа. Я хотел узнать, здорова ли ты.
— Благодарю, я совершенно здорова, — произнесла она, не скрывая едкой иронии, отчетливо прозвучавшей в ее голосе. — А ты?
— Конечно, здоров. С какой стати мне болеть? — Его голос звучал раздраженно. Та радость, которую она заметила в нем в первый момент их встречи у скал Баронсфорда, исчезла. Сейчас его лицо исказилось от злобы.
Прижав к себе дневник, она повернулась и направилась к дому.
Дэвид шагал рядом с ней.
— Почему ты так себя ведешь?
— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Просто мне захотелось вернуться в Гринбрей-Холл.
Она так разозлилась, что даже не смотрела на него. Эмма его использовала и вертела им как хотела.
— Расскажи, чем закончился твой разговор с Эммой.
