семнадцатого-восемнадцатого века, — с облегчением подумала Татьяна. — Нужно объяснить, что я не при делах».
Холл был украшен зеркалами, и, проходя мимо одного из них, Таня замерла. Она готовилась увидеть свое раздутое отражение, но реальность превзошла все ожидания. Из зеркала на нее смотрел… совсем другой человек. Внешне ничто не связывало девушку в отражении с Татьяной, разве что темные волосы, да и то, у пышечки в розовом они были длинными и волнистыми.
Таня вздохнула – у зеркальной девушки заколыхалась грудь. Таня подняла руку – и пампушка повторила ее жест, добавив к нему звук затрещавшего в подмышках платья. Глаза у девушки были карими, а не серыми, зубы крупными и белоснежными, как жемчуг – в этом Таня даже могла ей позавидовать, но фигура в целом… Платье с воланами и кружевом в каждом возможном и невозможном месте превращали и без того полную девицу в многоярусный торт с избытком розового крема.
— Трындец, — растерянно проговорила Татьяна вслух. — Это же… это же просто… сон, да? Мне все это снится.
Онция фыркнула и закатила глаза. В отражении она смотрелась еще худее, и Таня заподозрила, что зеркала в замке стройнят его обитателей. И если они их стройнят…
Таня почувствовала, что отек Квинке уже близок, если не медикаментозный, то нервический. Она была в чужом теле, и сновидением здесь и не пахло!
Рассмотрев лицо сестры, Онция слегка смутилась и все-таки отвела «Тьяну» в ее комнату. Таня ничуть не удивилась, попав в помещение, куда могла бы вместиться все ее съемная квартира.
У стены громоздилась огромная кровать с розовым балдахином, ноги проваливались в пушистый ковер… тоже розовый. Разнообразие в цветовую гамму вносила лишь обивка стульев и кушетки – нежно-сиреневая.
Онция оставила сестру, строго наказав той «воспользоваться нюхательными солями и взять себя, наконец, в руки», и удалилась, высокомерно задрав длинный нос. Таня присела на кровать. Вернее, провалилась в перину под розовым покрывалом. Ее тело оставило в ней огромную вмятину.
— Я с ума схожу, — жалобно прошептала Татьяна. — Это галлюцинации. Или загробная жизнь, за грехи мои тяжкие.
Она задумалась было, какие особо тяжкие преступления довели ее до подобного посмертного кошмара, но ничего не вспомнила. И ведь обжорой же никогда не было, вот что обидно!
Впрочем, на диетах Таня сидела и умные книги по нутрициологии читала, поскольку часто набирала лишний вес в отпуске у мамы с папой (и как его не набрать, с такими-то пирожками и салом папиной засолки?). Потому она могла с уверенностью сказать, что у ее нынешнего «резервуара» сбиты обменные настройки. Жидкость накапливается, метаболизм медленный и все такое.
Мысли как-то деловито направились в сторону темы «как привести это тело в порядок, не быстро, но с максимальной эффективностью». Опомнившись, Таня с громким восклицанием «Да нет же! Не собираюсь я тут задерживаться!» вернулась к вопросу «Как я здесь очутилась?!»
Что-то мелькнуло в голове. Спор с Кирой.
«Вот тебе идеальные условия: она богата, но некрасива. У нее… ну скажем… есть проблемы в семье и нереализованность. И она… заедает стресс, весит за сто кило…»
« — Тебя не переубедишь!
— Переубедишь! Но только если я испытаю такое лично!
— Ну и черт с тобой. Однажды… я верю!… ты тоже преобразишься!»
Таня ахнула, в подробностях вспомнив их пари. Ну Кира, ну…! Неужели Таню сюда поместило авторское воображение подруги?! Неужели это все из-за того спора?!
… Татьяна выбралась из вмятины на постели и заметалась по комнате. Ну как заметалась – начала мерить тяжелыми шагами пространство от кровати до туалетного столика. Лаковый паркет протестующе поскрипывал.
Здравый смысл не позволял окончательно поверить в факт переноса сознания в чужое тело, но альтернативой ему оставались лишь помешательство и… предсмертные видения. Ради собственного успокоения Таня решила выбрать меньшее из зол – область, в которой от нее хоть что-то зависело.
Пришлось признать, что некие тайные (волшебные?!) силы в качестве наглядного (очень наглядного!) урока, тема которого была сформулирована Кирой, перенесли Татьяну в странный, возможно, волшебный мир. Подтверждений присутствия магии пока не имелось, но Тане достаточно было, что здесь живет Золушка, а у нее есть мачеха и сестры.
Получается, Татьяна заняла место одной из сестер. У них похожи имена (совпадение? вряд ли), и условия точь в точь соответствуют тем, что озвучила Кира: проблемы в семье, вес за сто килограмм. Значит, это игра. Испытание.
Какова цель? Таня мучительно задумалась. Там было что-то насчет главного героя сказки. Но в сказке про Золушку это… принц, если не считать короля, отца Золушки и пары мелких персонажей мужского пола!
Эх, нужно было внимательнее относиться к детской литературе! А еще лучше – к оригинальному сюжету «Золушки». Кира, окончившая лингвистический университет и изучавшая оригиналы сказок, рассказывала, что во взрослой версии «Золушки», (сказки, которая вообще не предназначалась для детей, а рассказывалась долгими зимними вечерами у очага, чтобы пощекотать нервы), одной из сестер Золушки отрубили пятку, и окровавленная туфелька соскользнула с ее ноги во время танца.
Таня поежилась. Нет уж. Пусть они тут сами разбираются, кому носить неудобный хрусталь. С другой стороны, в списке задач присутствует принц и, возможно, Татьяне нужно как-то завоевать его сердце. Гарантирует ли это «гейм овер»? Неизвестно. Но вариантов получше пока не наблюдается.
Зеркало в комнате Тьяны впечатляло как шириной, так и честностью. Таня еще раз со вздохом изучила вводные. Задача перед ней стояла трудная во всех отношениях. С такими данными освобождение из альтернативной реальности займет немало времени. И где, позвольте поинтересоваться, ловить этого самого принца? На охоте? В бане? На балу? Что-то балом тут пока и не пахнет, а пахнет… ванилью?
— Амесси! — дородная женщина в кружевном чепце вкатила в комнату столик на колесах. — Вы ведь толком и поесть не успели! Говорила я Жатенье, эта сухая вишня – зло! А она мне: вяленые фрукты, амана Флора, последние… как их… трынденции королевской кухни! Хорошо, что все обошлось, а то старшего племянника моего мальчишка абрикосовой косточкой подавился, еле откачали. Вот вам и трынденции! Перекусите, амесси Тьяна. А на ужин я приготовлю ваши любимые
