— Пошли! Пошли скорее, — заторопил Тонтоныч. — Сон уж далеко отсюда улетел…
ГОЛУБОЙ ЗАЯЦ
Стрелки часов на городской башне упрямо двигаются. Бом! — пробили часы. И ещё раз — бом!
Наступил глухой час ночи. Снова из-за туч выплыла луна.
Две тени скользили по улице: одна большая, другая маленькая.
— Тонтоныч! — прошептал Лёка. — А может, девочка Кланя заснула?
— С чего?
— Ну, может быть, лягушата сами прилетели к ней.
— Навряд! — буркнул Тонтоныч. — Это озорной сон. Лягушат изловить надо.
Лёке очень хотелось увидеть девочку, чей сон они ищут.
— Давай повернём, Тонтоныч. А вдруг? Давай проверим.
Большая тень молча развернулась, а вслед за ней маленькая. Все дома были тёмными. Лишь в одном Лёка увидел жёлтое освещённое окно.
Тонтоныч, а за ним Лёка подлетели к самому окну.
В комнате горела лампа под жёлтым абажуром. На кровати сидела девочка. Длинные светлые волосы её не были заплетены в косички, а падали на плечи тягуче, как мёд. Лёка так подумал. Ветер из окна шевельнул волосы, девочка тонкой рукой отбросила прядку, повернула голову — Лёка увидел бледное лицо с чёрными короткими бровями. Девочка не глядела в окно. Тонтоныч и Лёка могли спокойно наблюдать. Девочка взяла с подушки голубого зайца. Да, заяц был сделан из голубого лоскута. А глаза из красных пуговиц.
— Спи, зайка! Спи! — укачивала зайца девочка. — Доктор сказал: надо спать. И я тоже засну. Только мне не спится… — Она тихонько запела:
Баюшки-баюшка,Спи, мой глупый Заюшка.Утром солнышко придёт,Зайку в гости позовёт.Бай, бай, бай!
Что же ты не закрываешь глазки? — говорила девочка и покачивала зайку.
Заяц молчал. Слова девочки повисли в тишине грустной капелькой. А девочка говорила очень красиво — так показалось Лёке, — она как-то особенно растягивала слова: со-олнышко… гла-азки…
— Эх, невесело сидит, — вздохнул Тонтоныч, — мается без сна.
— Тонтоныч, — прошептал Лёка. — Скорее летим! Надо найти сон. Обязательно найти.
— А что я говорил! — гаркнул Тонтоныч.
Кланя обернулась. Но две тени уже метнулись от освещённого окна, заскользили над улицей.
— Говорил я — пустое дело, — ворчал Тонтоныч. — Время только упустили.
Они мчались теперь быстрее. Луна металась в облаках. Под ними проносились высокие дома, потом поменьше и совсем маленькие. Впереди заблестела река, а за ней показался чёрный лес.
— Тонтоныч! — крикнул Лёка. — А как ты знаешь, куда лететь?
— Чувствую. Как компасом меня наводит, будто стрелка какая.
От быстрого полёта волосы на голове Лёки спутались, ветер бил в лицо. Неожиданно за лесом вспыхнули огоньки.
ЛЁКА ДЕРЖИТ ШТУРВАЛ
Тонтоныч и Лёка опустились на поле рядом с огромным самолётом. Да, среди огней на тёмно-зелёном поле стоял белый самолёт.
«Дверь у самолёта закрыта, — подумал Лёка. — Как же мы туда попадём?»
В этот момент к самолёту подъехал трап — это такая лестница, на борту её написано: «Аэрофлот». К трапу шёл высокий лётчик в синей пилотской форме.
«Он не станет нас слушать, — думал Лёка. — И не пустит на самолёт без билетов».
Тонтоныч сел на землю и стал поспешно что-то писать, положив на колени свою сумку.
Лётчик не заметил ни Тонтоныча, ни Лёки. Тонтоныч вскочил и, подхватив сумку, побежал к лётчику.
— Телеграмма! — закричал Тонтоныч. — Срочная телеграмма!
Лётчик остановился. Взял синий листок, что протягивал Тонтоныч.
Лёка смотрел, как лётчик читал телеграмму. У лётчика было узкое, загорелое лицо с кустистыми бровями. Лётчик нахмурился.
— Ничего не понимаю. Тут написано: «Опасайтесь сна. Тонтоныч». Какого сна? Кто такой Тонтоныч?
Лёка выбежал вперёд:
— Дяденька лётчик, Тонтоныч — вот он. Он потерял сон девочки Клани.
Лётчик удивлённо повернулся:
— А ты кто такой? Как тебя зовут?
— Лёка.
— А девочка Кланя кем тебе приходится?
— Никем.
— Откуда ж ты про её сон узнал?
— От Тонтоныча. Вы думаете, он просто почтальон? Нет. Он работает в «Мастерской снов». Посмотрите, что у него на рукаве: маленький мальчик, вытянув губы, тушит свечу.
— Погоди, погоди, — остановил лётчик. — А я тут при чём?
— Вы… вы… вы заснёте, когда поведёте самолёт. Тонтоныч точно знает.
Лётчик повернулся к Тонтонычу:
— Это правда?
Тонтоныч торопливо стал пояснять:
— Вот дело-то какое. Девочка эта, Кланя, болеет, и для неё сделали красивый и очень весёлый сон. С розовыми лягушатами… Такие озорные, знаете ли, лягушата…
— Ну и что ж тут плохого? — удивился лётчик. — Во сне и не то бывает.
— Да потерял я этот сон, в том и беда! — жалобно проговорил Тонтоныч. — И теперь к вам сон может прилететь.
— Ну что ж, — сказал лётчик, — проверим. Поднимайтесь.
Лёка и Тонтоныч оказались на борту самолёта. Они шли вместе с лётчиком мимо зачехлённых кресел. Лётчик открыл дверь кабины пилота. В кабине был полумрак. Мягко светились стрелки приборов.
— Видите, сколько помощников? — показал на них лётчик. — Даже самой тёмной ночью самолёт не собьётся с курса, не заблудится.
— Даже если вы заснёте? — спросил Лёка.
— Да я за штурвалом никогда…
— Но ведь и я ещё… как бы сказать… никогда не терял чужого сна, возразил Тонтоныч.
Лёка видел, что лётчик не очень-то серьёзно относится к словам Тонтоныча, и он вступился за своего друга:
— Товарищ лётчик, Тонтоныч правду говорит. Я сам… — И он начал, сбиваясь, рассказывать про свою железную дорогу и про то, как сон шёл к сторожу, потом к сталевару, а вот к девочке Клане никак не попадёт. — И она всю ночь баюкает своего голубого зайку… И никак не может выздороветь…
— Да, не спит, — поддержал Лёку Тонтоныч, — мается без сна девочка.
Лицо у лётчика сделалось серьёзным.
— Ну как же нам быть. Сидеть и ждать, когда ваши лягушата прилетят? Нет, так дело не пойдёт… — И вдруг он улыбнулся: — Постойте, постойте! А если мы этих шалунов перехитрим, а? — Лётчик посмотрел на часы: они тоже светились. — Время ещё есть. Отлично. Мы успеем на земле подманить сон! И это сделаешь ты, мальчик.
— Как? — удивился Лёка. — Чем же я его подманю?
— Садись в моё кресло, — скомандовал пилот, — и бери в руки штурвал.
Лёка заволновался, обрадовался. Он забрался в широкое кожаное кресло и положил руки на штурвал. В соседнее кресло опустился лётчик. Он тихо зашептал:
— Сейчас мы как будто совершаем полёт, а ты как будто лётчик и ведёшь самолёт вместо меня. Только слушай мои команды, понял?
— Понял, — выдохнул Лёка, и сердце внятно, радостно застучало: неужели бывает такое счастье — самому вести самолёт?!
— Самолёт развернулся, — пояснял лётчик, — и двинулся к взлётной дорожке. Работают, гудят турбины… Он всё больше набирает скорость… уже подъёмная сила крыльев может нести самолёт. Бери штурвал на себя!
Лёка потянул штурвал.
— Вот уж стремительно уносится земля… — шептал лётчик. — Самолёт в воздухе! Следи за приборами… Стрелка должна дрогнуть и двинуться вверх к слову «Подъём». Сразу включится и другой прибор — высотомер. Он покажет, на какой высоте самолёт. Следи за скоростью и направлением. Радиокомпас позволит нам лететь в полной темноте. Но сегодня светят звёзды.
— Да, — прошептал Лёка. — Они летят нам навстречу. Они растут, они уже большие, как яблоки.
— Вниз! От себя! — услышал Лёка голос лётчика. — Это сон! — Лёка вытянул руки…
СОЛНЕЧНЫЕ ПРЯТКИ
Лёка вытянул руки… и почувствовал, что держится за ветку дерева. Среди зелёных листьев светились красные, румяные яблоки. Лёка тряхнул ветку, и яблоки посыпались вниз. Они падали медленно, а ударившись о землю, плавно подпрыгивали. Лёка поднял голову и зажмурился от яркого солнца.
— Уже день? — удивился Лёка. — Как же так? Где я?
— Сюда! — услышал Лёка. — Сюда! Скорее, ну…
Лёка глянул вниз: к дереву бежала девочка. Лёка сразу её узнал:
— Кланя!
Девочка остановилась, откинула рукой прядку светлых волос.
— Ты кто?
— Я Лёка. Ты же меня звала.
— Тебя? Вовсе я тебя не звала.
— А кого же?
— Спускайся вниз, увидишь.
Лёка оторвал руки от ветки и прыгнул вниз. Он опустился на траву рядом с Кланей.
— Тише! — прошептала Кланя. — Ты можешь его испугать…
— Кого? — тоже шёпотом спросил Лёка.
Кланя показала рукой — впереди в густой зелёной траве мелькало голубое пятнышко.
— Там моя тайна.
Лёка оглянулся на Кланю: лицо у неё было не такое, как в городе, а весёлое, золотистое от солнышка. Он засмеялся и крикнул:
— А я знаю твою тайну! Это голубой зайка. И сегодня вы идёте в гости к солнышку… Ой, где ты, Кланя?
