поспешно заверил старик. — Смерть ничуть вас не изменила. К счастью, нам удалось забрать ваше тело почти сразу. Благодаря Насамону. Он отвлёк стражу, дав нам возможность незаметно войти в ваши покои.
Я прикрыл глаза, посидел так пару секунд и снова открыл.
Нет, выглядел я действительно отлично. Юное смуглое лицо с точёными чертами, светлые глаза цвета яшмы, вьющиеся чёрные волосы, выбритые на висках. И, кажется, приличного роста. Это чувствовалось даже при том, что я сидел.
Вот только это был не я! Моё сознание находилось в теле другого человека. И совершенно точно — в другом мире!
Ладно, спокойно! Что свершилось, то свершилось. В конце концов, на всё воля Божья. Может, это ещё ненадолго. Должны же меня вытащить отсюда. Снять Проклятье или что-нибудь в этом роде.
Я принялся придирчиво рассматривать свою внешность.
Грудь украшали золотые цепи и медальоны, запястья — тоже. Одежда была тёмно-синего приглушённого цвета. Мягкие сапоги до колен на толстой подошве. Наверное, чтобы песок не попадал внутрь. На плечах — подобие доспехов, только очень лёгких и золотистых.
— Мы переодели вас, Ваше Высочество, — сказал старик. — Ваша прежняя одежда была… испорчена.
— Меня убили? — спросил я, отвернувшись от зеркала.
— Увы, мой повелитель. Проклятый Идмон, да пожрут чёрные пески его вместе с его армией и всеми изменниками!
— Кто такой Идмон?
Жрец затрясся в беззвучных рыданиях. По его сухому морщинистому лицу заструились слёзы.
— Вы действительно утратили память, мой господин! — возопил он скорбно. — О, как жестока судьба!
— Так помоги мне её вернуть! — нетерпеливо оборвал я его. — И перестань причитать! Ты же сказал, что я умер и воскрес. Это ли не чудо? Радоваться надо.
— Да, мой господин! Слушаюсь! — старик поспешно утёр слёзы широким рукавом. — Идмон — это ваш дядя. Да унесут демоны пустыни его чёрную душу прямиком в Дуат! Сегодня утром, как только пришла весть о смерти вашего отца, Солнцеликого фараона Исмандеса, да покоится его душа в Вечном оазисе, этот вероломный узурпатор ворвался в ваши покои и убил! А затем объявил себя правителем Луксора!
Жрец прямо трясся от злости и возмущения. Не без повода, надо признать. Мне этот Идмон тоже уже совсем не нравился.
— Как же вы меня воскресили? — спросил я.
— С помощью Книги Тота, мой повелитель. И чёрной магии Тёмных богов. Волей Анубиса вы вернулись к жизни! Целым и невредимым.
Я вздохнул. Дела…
— Значит, этот Идмон, который мой дядя, уже знает, что я исчез. И ищет. Подозревает, что меня оживили?
— Думаю, этот грязный мешкокрыл — прошу прощения, что отзываюсь так о вашем родственнике, мой господин, да разнесёт ветер его гнилые кости по всей пустыне — допускает, что ваше тело забрали мы. А значит, подозревает и зачем. Он не может знать, получилось ли у нас, но будет искать ваш труп, чтобы убедиться, что законный наследник мёртв.
— Ясно. Уберите зеркало. Я не собираюсь любоваться на себя вечно. Кстати, куда мы направляемся?
— В надежное место, повелитель. Туда, где Идмон никогда вас не найдёт. В Пасть Себека!
Глава 4
К счастью, характер у меня обстоятельный, и стеснительностью я не страдаю. Было ясно, что если не прояснить всё, как можно быстрее, то так и буду чувствовать себя незваным гостем на похоронах незнакомца. Поэтому, подавись вперёд и вперившись в чёрные, как угли, глаза жреца, я сказал настолько доверительно и проникновенно, насколько мог:
— Не хочу лупить тебя сером по яйцам, старик, но, кажется, пребывание в мире мёртвых действительно повредило мою память. Давай-ка разберёмся. Во-первых, как тебя зовут?
Жрец скорбно закатил глаза. Выглядело это слегка комично, но, похоже, чувства он испытывал вполне искренние.
— Повелитель позабыл имя своего верного слуги! — запричитал, слегка раскачиваясь, старик. — Тёмные боги карают меня за нерасторопность! Нужно было быстрее провести ритуал, но мы опасались, что место окажется ненадёжным, и люди вашего дяди отыщут нас!
— Что сделано, то сделано, — прервал я его стенания. — Давай без истерик. Отвечай на вопросы. И желательно без поэтических отступлений.
— Да, мой господин, — смиренно склонил голову старик. — Повинуюсь вашей воле, о, Сын Анубиса! Меня зовут Кенрис. Я старший жрец Дома Аменти, который служит вашему роду на протяжении более шести тысяч лет!
Не особо информативно, но не будем гнать лошадей. Постепенно, по шажочку — и придём в конце концов к цели.
— Как у вас… у нас тут всё устроено? — спросил я. — Желательно пока в общих чертах, без деталей.
— Вы спрашиваете об устройстве мира, мой господин?
— Давай начнём с… Луксора, так?
Кенрис всплеснул руками.
— Это ваше царство, повелитель! Великая империя, занимающая шестую часть суши! Власть над которой вероломно узурпировал проклятый Идмон, да сгинут его потомки без следа в…
— Я просил без отступлений! — напомнил я строго. — По сути, Кенрис, по сути!
— Да, Ваше Высочество! Прошу прощения! Ваше царство, да пребудет оно во веки вечные, простирается на сотни тысяч километров, занимая континент под названием «Африка», и омывается водами Индийского и Атлантического океанов, а также Средиземного и Красного морей. Фараон стоит во главе государства и обладает абсолютной и непререкаемой властью. Вторым человеком является джати, главный сановник. Он заведует государственной казной, общественными работами и шестью Великими Палатами — судебной властью. Также хранит документы и печати, является градоправителем столицы, прославленного Мемфиса, и отвечает за армию и военные походы. Светлейший Насамон, помогший выкрасть ваше тело, мой повелитель, занимает сейчас этот пост. Но не знаю, долго ли он продержится при вашем дяде.
— Так, дальше, — кивнул я, стараясь запомнить всё, что говорил жрец.
— У джати есть помощники. Главный казначей, управляющий строительными работами, глава Оружейной Палаты и начальник полиции. Все они — его родственники. И ваши, мой принц. Теперь их, скорее всего, сменят. Идмон поставит своих людей.
— Тоже наших общих родственников?
— Скорее всего. Возможно, кто-то будет из Дома Фаюм. Но это маловероятно.
— Ладно, не будем задерживаться на этом. Продолжай.
— Слушаюсь, повелитель. Номархи управляют провинциями, являясь наместниками фараона. Главные их обязанности — сбор налогов, мобилизация и ирригационные работы.
— А какое место занимаете вы, жрецы?
— Самое важное, мой повелитель! — воскликнул Кенрис. —
