Это их последняя надежда — ее и ее пиратов. Если этому графу хватит благородства сохранить жизнь своей спасительнице, она попросит хотя бы не казнить команду. Сумеет все объяснить. Вытребует королевский суд! А Юстиниан не будет жесток, возможно, даже подарит им всем свободу. Главное — добраться до Его Величества. Дара знала, что сумеет сбежать и так, но команда-то погибнет…
Она воспользовалась замешательством сирен, чтобы подхватить адмирала, и потянула его вперед. Каннингем был тяжел, но и сам пытался помогать ей, должно быть, понимая, что направление вверх для него всяко позитивнее, чем вниз. Он не сдавался, и даже песни сирен не заставили его остановиться.
Дара же почти сдалась — но скала появилась словно из небытия буквально у них перед носом. Дараэлла схватилась за камень с такой силой, что даже содрала кожу с ладони — и капли крови упали на серую, омытую морем поверхность.
— Держись! — крикнула она Каннингему, и тот, должно быть, с трудом понимая, что происходит, схватился за острый каменный край — и как раз вовремя.
Скалы росли. Поддаваясь зову горной ведьмы, умело сплетавшей свою магию воедино с потерянными силами сирен, они поднимались, спасая и Дару, и адмирала от верной смерти. Не прошло и минуты, как они уже возвышались на несколько метров над водной гладью.
— Поднимайся, чтобы не соприкасаться с водой! — велела Дараэлла, очень сомневаясь в том, что Каннингем будет послушен.
Но он, должно быть, знал, какова цена жизни, потому что, не обращая внимания на боль и кровь, стекавшую по острым камням, выдирался вверх — пока не устроился в ложе между двумя скалами, для мужчины больше напоминающем некое подобие кресла.
Дара почувствовала, что ни колдовать, ни даже взбираться наверх больше не в силах. Ладони соскальзывали по камням, а сирены, кажется, наконец-то рассмотрели в ней конкурентку и уже бросились за горной ведьмой. Она катастрофически не успевала подняться — так, чтобы быть не в море, а хотя бы в метре от него, — и в панике вытянула руку, зная, что помощи ждать не стоит, но, вопреки всему, Каннингем ухватился за ее запястье и потянул девушку за себя, буквально вырывая ее из смертельной хватки моря.
Она закашлялась, едва не упала грудью прямо на каменные шпили, но вместо этого каким-то чудом оказалась в объятиях адмирала. Каннингем усадил ее к себе на колени, крепко обнял за талию и, откинувшись назад, с легким оттенком презрения и недовольства рассматривал лицо.
Должно быть, представлял, сколько у нее шрамов под повязкой и насколько это будет мешать, если вдруг что. Фигуру не спрячешь за пиратской одеждой, а они сейчас не могли друг от друга отодвинуться.
— Геор, — кашлянув, представился наконец-то адмирал, справедливо подозревая, что Дара в курсе о том, что он — адмирал королевского флота граф Каннингем, но может и не знать имени. — Странная ты женщина, Жемчужина.
— Очень логичная, напротив, — возразила она, отдышавшись. — Дараэлла. И не вздумай. Я далеко не безоружна.
Она заметила, как рука Геора скользнула к поясу — он избавился от шпаги, но ведь не от кинжала. Вот только даже последний идиот — а этот повелитель морей, как его иногда называли, вряд ли столь недалек, — не станет выходить с кинжалом против горной ведьмы.
Руку Каннингем все-таки убрал — переложил ее, правда, куда не надо, но Дара решила, что не такой уж он противный, а сидеть так близко друг к другу все же теплее, чем плыть по морю.
Но вот следующее, что он сказал, совершенно выбило ее из колеи.
— Выходи за меня замуж.
Дара аж отпрянула от неожиданности.
— Что? Это шутка?
— Мы в отличном месте, чтобы устроить юмористическое шоу, — язвительно протянул Геор. — Смотри, подплывают первые зрительницы! Мне повторить, когда они окажутся поближе, или ты все-таки скажешь свое "да" прямо сейчас?
Дараэлла обернулась и с недовольством заметила, что первые сирены уже поднимались из морских глубин и подплывали к ним ближе. Разумеется, она была куда сильнее одной, отдельно взятой сирены, справилась бы и с тремя-четырьмя, но сражаться с десятком? Да она попросту пропустит удар, если морские жительницы атакуют одновременно. А что уж говорить о той, кому они подчиняются? Дара была уверена, что верховная колдунья где-то рядом, и в стороне она точно оставаться не намерена, атакует, не оглядываясь на то, кто тут находится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я рада, — прошипела Дара, — что ты сохраняешь способность шутить, но нам лучше бы подумать о том, как справиться с этими барышнями, а не об обустройстве твоей личной жизни. Поищи-ка невесту в другом месте!
— Я как раз и занимаюсь этой проблемой, — хмыкнул Геор, расстегивая рубашку.
Девушка уже открыла рот, чтобы сказать, что она думает о неуместной активности чужих гормонов, но засомневалась, известно ли это понятие Каннингему. Все-таки, если ей показали свежие исследования придворного ученого, как ведьме, которая могла бы внести коррективы, это совершенно не означает, что подобную информацию довели до адмирала. Дара не сомневалась, что при дворе короля Юстиниана Геора ценили, как опытного и умелого военного, но вот разбираться в науке-то он совершенно не обязан.
Каннингем же, кажется, расстегивал рубашку совершенно с другой целью — только для того, чтобы стянуть с головы шнурок, на котором висело два брачных браслета. Если бы сейчас на небе сияло солнце, то драгоценные камни сверкнули бы зеленым, но в полумраке шторма Дара с трудом рассмотрела изумрудную россыпь.
— Я б встал на одно колено, — быстро проговорил Геор, стягивая браслеты с шнурка и опасливо оглядываясь, — но ты на нем сидишь, так что, боюсь, это невозможно. Так что давай, говори свое "да" и бери браслет. Если хочешь, могу надеть его на тебя, чтобы все как по правилам.
Дараэлла покосилась на сирен.
— Повторюсь, — она вскинула руку, чтобы, в случай чего, отразить первую магическую атаку, — это совершенно неуместно сейчас!
— Сейчас это и есть уместнее всего! — воскликнул Геор. — Бегом говори "да"!
Сирены подплывали все ближе, и из того, как Геор торопил Дару, можно было сделать два вывода. Либо он — сумасшедший, который ведется на первую же хорошенькую куколку, которую может прижать к сердцу прямо посреди моря, либо что-то-таки об этих сиренах знает, а его скорая женитьба неплохо так исправит их незавидное положение.
За первый вариант выступало то, что он вообще завел разговор о женитьбе посреди моря в окружении морских ведьм. За второй — множество успешных сражений графа Каннингема, его положение при дворе. А еще то, что слухи, ходившие о том, каким было лицо Дары под повязкой, отпугнули бы любого более-менее нормального мужчину.
Что ж, оставалось надеяться, что король не мог настолько ошибиться в своих подданных, а Геор — не сумасшедший извращенец, которому нравятся покрытые шрамами девицы. Потому что в таком случае Дара вынуждена будет его разочаровать — скрытая от посторонних взглядов половина лица ничем не отличается от той, которую увидеть может каждый.
— Я соглашусь, — выпалила Дара, — если после женитьбы мне не будет грозить ни тюрьма, ни виселица.
— Разумеется, не будет! — возмутился Геор. — Не стану же я вешать свою жену!
Логично, однако.
— И, — решилась Дараэлла поставить еще одно условие, — моя команда тоже останется жива. Их никто не тронет и…
— Еще попроси, чтобы отпустил, — прищурился Каннингем. — И умрешь тут вместе со мной.
— Если я оставлю тебя им, они меня не тронут, — покачала головой Дара.
— Но никто и не подберет! — предупредил адмирал, ногой отталкивая сирену, активно пробиравшуюся к ним по водам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Нельзя сказать, что он был неправ.
— Ладно, — вздохнула Дараэлла. — Просто довезут живыми до берега и отдадут под суд, — относительно себя она уже и не уточняла. — Только клянись, как колдун!
Геор опасливо покосился на сирену. Та уже открыла рот, чтобы запеть свою песню, но Дара, раздраженно тряхнув рукой, осыпала морскую ведьму россыпью магических искр. Одна из них попала все-таки в глотку сирене — и та, закашлявшись, отпустила скалу.
